- Ну, тогда иди отдельно, а то Игорь снова привяжется, - толкнула я Вия в бок, выходя в общий коридор.
Парень лишь усмехнулся, но ничего не ответил.
Выбраться из студенческого общежития мне удалось без труда, большая часть группы что-то живо обсуждала в гостиной, поэтому удалось до выхода из крыла прошмыгнуть незамеченной. На мое счастье, голос Игоря в разнообразии голосов других ребят тоже угадывался.
- Рассказывай, - теперь я догнала Вия, обогнавшего меня на несколько шагов, пока я аккуратно кралась мимо рассадника неприятностей – нашей гостиной.
- Слышал я на каникулах от одного из родственников, - спустя минуту молчания и потерю моих драгоценных нервов, протянул парень, - что стая волкодлаков, что обитает недалеко от его владений на севере страны, стала вести себя странно. Они не дикие, но соседи стали жаловаться на нападения на скот диких животных, предположительно волков. Понимаешь, к чему я веду?
Я кивнула, нахмурив лоб, чего он отвлекается? И так ясно, кто мог так развлекаться.
- Так вот, родственник сообщил в тайную службу, но ему пришел ответ, что все в порядке, это рыси выходили на охоту, - Вий резко замолчал, остановился и схватил меня за предплечье, разворачивая к себе.
Я задохнулась от неожиданности, сбилась с дыхания и чуть не запуталась в ногах. Этот-то чего странно себя ведет?
- Только после этого стая исчезла в неизвестном направлении, оставив после себя пустые землянки, - его глаза блестели, а губы сжались в линию, отчего лицо парня приобрело некую комичность.
- Хорошо, - выдохнула я недовольно, стараясь освободить руку, - и как связаны нападения на скот и бешенство волкодлаков?
Но ответить мне не успели, чей-то удар откинул от меня Вия на несколько метров вперед, чуть не сбив с ног меня. Я похолодела, но даже пискнуть не успела, когда встретилась с горящими странным огнем глазами Волка. Его лицо было искажено гримасой ярости, а во взгляде не наблюдалось и капли разума.
Я непроизвольно сглотнула и попятилась, узнала тайны одногруппника, ничего не скажешь. Надо было Вия в туалете женском допрашивать, чтобы никто не помешал.
- Не уймешься никак? – обратился ко мне Зиновий, медленно наклоняясь вперед, в его голосе явно слышались рычащие ноты, - я же предупреждал тебя с утра, чтобы не лезла в это дело.
- Это моя кровь виновата? – выпалила я, пытаясь отвлечь в то время, пока голова лихорадочно соображала, что же делать, - она тебя таким сделала?
- Отчасти, - Волк замер, разглядывая меня каким-то голодным взглядом, - но больше моя.
Он прикрыл глаза, глубоко вдохнул и застыл. А я боялась пошевелиться, чтоб не привлечь внимание хищника, и продолжала лихорадочно соображать. Что я могу противопоставить волкодлаку? Он сейчас, конечно, не в образе зверя и с поврежденной рукой, но мой инстинкт самосохранения прямо вопил о неприятностях и новых травмах. Причем травмы обещались моему несчастному телу, а не волкодлаку.
Парень открыл глаза, взгляд стал более осмысленным. Угроза стала ощущаться в меньшей степени. Я еле заметно перевела дыхание и засунула чуть подрагивающие руки в карманы.
- Что ты имеешь в виду?
- А то, любопытная ты наша, что моя стая хочет, чтобы я вернулся домой, - выдавил он сквозь зубы, - а я этого не хочу. Не для того я столько спорил с директором и шел на невыгодные для себя условия, чтобы вернуться обратно в логово к сумасшедшим фанатикам.
- Пояснишь? – прошептала я.
- Ты все равно не поймешь, пацанка, - голос парня вибрировал, как у хищника при привлечении пары.
И откуда в моей голове такие ассоциации? Я отступила еще на шажок, понимая, что пятиться некуда – сзади уже была холодная стена.
- Попробуй объяснить, - хваталась я за «соломинку» почти.
- Я ненавижу свою сущность, Аля, - поморщился парень, но такое обычное проявление чувств не притупило мою интуицию, шипящую об опасности, - я родился с этим, с ненавистью к себе и семье вырос. Как ты думаешь, хочется мне туда возвращаться?
- Почему ты ненавидишь свою сущность?
- Потому что зверь может выходить из-под контроля, - Волк сделал шаг ко мне, заставляя вжаться в стену, так близко был от меня, что поджилки затряслись, - мой вышел. И убил маму. Единственного светлого человека в той своре дикарей, с которыми мне пришлось жить.