Одиссей молчал.
-- Ну ладно, раз ты не хочешь отвечать сейчас, поговорим после, - не показывая разочарования, сказала Елена.
-- После чего?
-- Ты поглупел, Одиссей? Или Пенелопа тебя ничему не научила?
-- Пенелопа моя жена! - резко ответил царь Итаки.
-- Ах! Я совсем позабыла! А она, думаешь, до сих пор это помнит, через столько-то лет?
-- Не суди обо всех по себе! - с гневом ответил Одиссей и отвернулся.
"Одиссей! Одиссейчик! - донёсся до него вдруг голос Пенелопы. - Где ты? Куда пропал? Я не видела тебя долгие годы. Ко мне собрались женихи со всех соседних островов, но они не годятся тебе и в подмётки: у одного воняет изо рта, другой ничего не может в постели, после третьего у меня всё болит. Я разорилась их кормить, но и прогнать не могу, поскольку без них будет скучно. Возвращайся скорее, пока от меня ещё что-то осталось!"
Одиссей с ужасом обернулся. Умные зелёные глаза Елены смотрели на него озорно и насмешливо.
-- Что, похоже? - спросила она. - Увидишь, я и не такое умею, я ведь дочка Зевса.
-- Не смей! - пробормотал царь Итаки.
-- Значит, действительно похоже, раз ты так заволновался. Бедный Одиссейчик! С кем ты связался!
Елена вышла и вскоре вернулась с бокалом вина.
-- Выпей, - сказала она. - Ты слишком напряжён, тебе надо расслабиться.
Одиссей пригубил вино и резко отдёрнул ото рта бокал.
-- Что за странный привкус?
Елена ухмыльнулась.
-- Испугался, герой? Это снадобье мы с Парисом привезли из Египта. Там каждый житель доктор. Они знают про травы всё, что только можно про них знать: какая лечит, какая убивает.
-- Так лечит или убивает?
Елена вздохнула с досадой, забрала у Одиссея бокал и отхлебнула крупный глоток.
-- Если бы я хотела тебя убить, то просто сказала бы Деифобу твоё имя, и не стала бы тратить дорогое снадобье. Не будь дураком, тебе это не идёт. Пей.
Одиссей залпом выпил.
-- Так всё-таки что это за снадобье? - спросил он неожиданно развязным тоном.
-- Чудная травка. Будут на твоих глазах детей твоих убивать, родителей - настроения не испортят. Будешь веселиться и говорить: "Давайте ещё!"
Одиссей широко улыбнулся.
-- Для тебя это особенно актуально, - сказал он.
-- Зря смеёшься. Думаешь, мне легко? Меня тут все ненавидят, все хотят моей смерти или по крайней мере смотрят как на шлюху. Сколько раз я уже пожалела, что поддалась тогда зову сердца и сбежала с Парисом! Но я жена царевича - я всегда должна выглядеть счастливой и беззаботной. Что бы я делала без этой травки! Жизни своей без неё уже не мыслю.
Одиссей расхохотался.
-- Да уж, без травки это не жизнь, а комедия, - проговорил он сквозь смех. - Предлагаю всем стать коровами, жевать травку, мычать и давать молоко.
Ему самому так понравилась эта шутка, что он захотел её записать, чтобы потом не забыть. Впрочем, он её тут же забыл и заговорил совсем о другом. Весёлая беседа с красавицей Еленой чудно завершила приятный вечер увлекательного дня.
Одиссей почувствовал нежный приторный запах. Он сидел в тёплой ванне, а Елена втирала ему в плечи что-то ароматное.
-- Что со мной было? - испуганно спросил царь Итаки.
-- То же, что и со мной. Ты ничего не помнишь? Значит, я перестаралась с травкой. Думала, что это детская доза, но ты ведь не привык - на тебя слишком сильно подействовало. Жаль. Ты многое пропустил. Это было прекрасно, ты был неотразим.
Одиссей не чувствовал ничего похожего на похмелье: он был бодр, ничего не болело, никакой тошноты, разум чист и светел, но что же было после того, как он выпил из бокала? Впрочем, что было - и так понятно, важнее другое.
-- О чём я говорил?
-- Так, о том - о сём. Я и сама ничего не помню. И, наверное, не вспомню, пока ты не вернёшься к своим. Это я тебе обещаю.
-- А после того, как вернусь к своим?
-- Сначала вернись. Не строй таких дальних планов.
Одиссей понял, что настаивать бесполезно. Он вылез из ванны, надел свои лохмотья. Хотя синяки на лице и рубцы на теле ещё оставались, лохмотья смотрелись на чистом и ароматном Одиссее теперь уже неуместно. Елена достала его меч.
-- Потом отдам, - пояснила она. - Кто тебя знает, вдруг у тебя от травки припадок какой-нибудь случится с непривычки. Пойдём.
Одиссей не стал спрашивать, куда.
Потайным ходом они вышли из дворца. Ещё не рассвело, город спал. Елена шла по тёмным улицам и вела за собой Одиссея. Было видно, что она не в первый раз так гуляет по ночам. Она шла уверенно, но осторожно. Стражники на пути не попадались, очевидно, Елена знала, где они, и как их обходить. После некоторого петляния по ночному городу они вышли к храму Афины. Елена открыла замок своим ключом и впустила в храм Одиссея. "Значит, я проговорился про Палладий, - подумал тот. - Хорошо, если только про него".
Он быстро проскочил в храм, нащупал в темноте статуэтку и схватил её. "Ой! - подумала богиня. - Кто это? - прежде, чем оказаться в мешке, она успела разглядеть в темноте лицо Одиссея. - Что он делает?! Как он посмел прикасаться ко мне! Какое жуткое святотатство! Никогда ему этого не прощу. Сразу, по крайней мере, точно не прощу. Пусть долго извиняется и приносит обильные искупительные жертвы".
Одиссей выбежал из храма, и Елена снова заперла дверь. Она протянула Одиссею меч и сказала: "Иди к воротам. Ты должен уйти раньше, чем пропажу заметят".
Царь Итаки на мгновение подумал, не воспользоваться ли ему мечом прямо сейчас, но твёрдый взгляд Елены решительно пресёк такие мысли, к тому же Одиссей подумал о Менелае.
-- Удачи! - сказала Елена. - Передавай привет сестрёнке.
-- Какой сестрёнке?
Елена хихикнула.
-- Глупый ты, Никто. Афине, конечно.
Одиссей отправился в сторону ворот. Улицы были темны и пустынны. Стражники не обращали внимания на одиноко бредущего нищего. Палладий был спрятан под лохмотьями. "А всё-таки какой же он смелый! - думала Афина. - Не побоялся один проникнуть во вражеский город только для того, чтобы похитить меня. Как это романтично! Вот что, наверное, чувствовала Елена, когда Парис увозил её из Спарты. А эта дура Афродита говорит, что я никому не нужна. Это её никто не стал бы похищать, а ради меня настоящие мужчины на всё готовы. Нет, пожалуй, я его всё-таки прощу, но пусть вначале извинится и принесёт жертву, чтоб не думал впредь, что так делать можно".
Дойдя до ворот, Одиссей присел на землю за углом и стал ждать.
Приближался рассвет. К воротам стали подходить люди, тоже хотевшие пораньше уйти из города. Наконец, стражники отомкнули замки и сдвинули засов. Одиссей поднялся на ноги и быстро прошёл первые ворота. Вторые ещё только открывались. Он напряжённо смотрел, как стражники разводили их створки.
"Закрыть ворота! - послышалось вдруг из города. - Палладий украли!"
Одиссей бросился вперёд. Стражники похватали оружие. Царь Итаки на бегу сразил мечом одного, второй бросился с копьём наперерез, но не успел замахнуться и тоже упал убитый. "Тревога! - закричали стражники. - Греки в городе!" Но Одиссей был уже снаружи и мчался быстрее ветра в сторону лагеря. Вслед ему летели стрелы, но он метался на бегу из стороны в сторону, и стрелки никак не могли в него попасть, а Афина, хоть и продолжала сердиться на своего любимчика, всё-таки помогала ему, отводя опасность.
На бегу Одиссей швырнул мешок с Палладием в руки подскакавшему на колеснице Диомеду. Тот ждал друга всю ночь, спрятавшись вблизи города. Диомед поймал мешок, помог Одиссею вскочить рядом с собой и помчался прочь. Через несколько секунд троянские стрелы перестали догонять их.