Императрица прислонилась к стене:
— Чудеса они творили вместе со своими наставниками, и когда между ними были взаимные узы, — терпеливо сказала она. — Я также не забыла отчёты об их поведении после возвращения в Саммерси, Иша. С тех пор они даже парами не творили магию сообща. У них была масса возможностей сделать это на пути сюда, или во время пребывания здесь. Вместо этого они ссорятся. Их связь разорвана. Без неё они — маги-одиночки. Вы с Кэнайлом не были бы самыми высокооплачиваемыми магами в империи, если бы не могли найти способ сладить с магом-одиночкой.
— А что если вы вынудите их воссоединиться? — упрямо потребовала Иша. — У меня есть опыт общения с молодыми, не забывайте.
— Твои дети и внуки? Они — послушные мышки. Я-то как раз понимаю горячих юнцов, — ответила Берэнин. — Они всегда очень горды и весьма уверены, что их ошибки — страшнейшие преступления, известные миру. Эти четверо ничем не отличаются. Ты читала те же отчёты, что и я. Они ссорятся как брат и сёстры. Ты была бы рада позволить своей сестре или брату делить свой разум, будь ты на их месте?
Ишабал вздохнула.
— Ты осторожничаешь ради меня — хорошо. Именно этого я и хочу, — беззаботно сказала Берэнин, проходя в гардеробную. Она бросила через плечо: — Но не позволяй осторожности творить несуществующих чудовищ. Они — не великие маги, пока, а вы с Кэном — уже.
Ишабал покачала головой. «Я в этом не так уверена, как вы», — хотела она сказать своей императрице. «Я не могу получить вменяемые отчёты о том, что Браяр и Трисана делали в такой дали от дома. Я знаю только, что Даджа Кисубо потушила огонь, вытянув приток Сиф, и что она входила в три горящих здания, каждое из которых было больше предыдущего. Я также знаю, что Ведрис Эмеланский, мудрый и осторожный правитель, считает вашу симпатичную маленькую кузину своим главным заместителем. Даже без магии она умнее обычной восемнадцатилетней девицы, но ведь она — могущественный маг».
Иша собрала стопку отчётов. За все годы, сколько она служила императрице, она научилась только одному: Когда Берэнин что-то хотела, она могла быть неумолима. Она хотела, чтобы четверо юных магов остались в Наморне. Иша вздохнула, и подумала: «Ей никогда не приходит в голову, что есть такие люди — редкие, но они существуют, — которых не особо интересуют деньги, звания, или слава. Надеюсь, что эти четверо — не такие. Трисана Чэндлер в любое время могла бы разбогатеть, если бы решила использовать магию на войне. Ну, возможно, именно военная магия — а не нелюбовь к деньгам — заставила её отказаться от такой должности. Если мы предложим ей богатство, чтобы творить такую магию, какую она пожелает, то она, возможно, решит остаться. Стоит попробовать».
Сэндри делала вышитую ленту для Элаги, когда ощутила, что волоски у неё на загривке слегка защекотало. Миг спустя она услышала у себя в голове голос Даджи.
— «Тебе стоит одеться получше, и спуститься вниз», — сказала ей Даджа. — «У нас гости».
— «Какого рода гости?» — поинтересовалась Сэндри.
Вместо того, чтобы рассказывать, Даджа ей показала. Через её глаза Сэндри увидела, как императрица вместе со своим двором поднимается по ступеням главного зала Ландрэгов. Даджа стояла и смотрела, в то время как Ризу, Кэйди, Фин, и Джак бросились вперёд, чтобы поприветствовать Берэнин и своих друзей.
Сэндри также заметила, что мужчиной, стоявшим по правую руку от императрицы, был Першан фэр Рос. Она ответила:
— «Я иду».
— «Погоди минутку», — сказала Даджа. — «Разве это не тот молодой человек, с которым ты говорила, в тот день, в имперских садах? Шан? Почему он тебя интересует?»
— «Не обращай внимания», — парировала Сэндри, распахнув дверцы гардероба. Она и забыла, что Даджа могла заметить, на кого именно она смотрит. Закрыв связь с сестрой, она позвала:
— Гудруни!
Её новая служанка вбежала в комнату. Впервые за три дня, с ней не было её детей.
— Где малыши? — спросила Сэндри, стягивая с себя невзрачное верхнее платье. Её свежее нижнее платье из белого льна пойдёт для встречи в глубинке, но никак не светло-синее шерстяное платье, которое она носила сверху. Она осмотрела свою одежду. «Синий шёлк, синий шёлк, синий атлас», — думала она, перебирая пальцами свои лучшие платья. «Почему у меня всё синее? Ах».