Кто ты такой? - сквозь слёзы счастья прошептал Мстислав, положив руки на плечи нашему герою. Хранитель Добра лишь улыбнулся и ответил:
Давай оставим это в тайне, хорошо?
Дружинник кивнул головой и засмеялся.
А теперь позови своих братьев, - Добромир похлопал воина по спине, провожая его из тускло-освещенной горлицы. - Нужно много всего успеть: завтрашний день обещает быть трудным.
Мстислав ничего не ответил. Он лишь кивнул, улыбнулся и вышел из горлицы, чтобы рассказать людям о чуде. Чуде, которое явил им тиун великого князя Олега, чуде, которого им так не хватало в изнурительные дни осады, чуде, которое станет для защитником Рязани знаком, что Господь был на их стороне и что святая Богоматерь не оставит их в роковой час, что звон церковного колокола, что раздавался сквозь вьюгу, вселит в их сердца отвагу и мужество, даст веру в победу и поможет выстоять ещё один день в схватке с беспощадным врагом, что уже на рассвете готовился сравнять непокорный город с лица земли. В ту ночь гревшиеся у своих занесенных снегом юрт монголы с долей страха и изумления видели яркие вспышки света, что освещал темноту морозной зимней ночи. Каждый видел, как сотни людей с крохотными свечками в руках тянулись в сторону единственного источника света, что мерцал вдалеке, словно константинопольский маяк. Монголы не пели песни, не кричали, не заливались раскатистым хохотом, предвкушая скорую победу. Они просто стояли и молча наблюдали за необъяснимым явлением. Наблюдали и даже не представляли, что преподнесёт им последний день осады непокорного южного города.
***
Пятый день осады подходил к концу. На горизонте виднелись тысячи факелов монгольского войска, готового вот-вот обрушить последний натиск на непокорную столицу южного славянского княжества. Оставшиеся в живых защитники при свете лучин целовали на прощание жён и детей, успокаивали проливавших горькие слёзы матерей и внимали последним советам седовласых отцов. После увиденного прошлой ночью чуда, каждый дружинник, каждый ополченец, каждый, кто мог держать оружие, был готов защищать родной город до последней капли крови.
Хранитель Добра, одетый в прочную кольчугу и вооружившись крепким каплевидным щитом и острым булатным клинком, стоял возле забора дряхлой, неприметной избы волхва, наблюдая, как мимо него под тусклым светом факелов проходят измотанные, уставшие, обессилившие, но несломленные защитники Рязани. Каждый из них с благодарностью смотрел на нашего героя, словно на святого, словно Добромир был той последней каплей надежды, той спасительной веточкой в страшном чреве надвигающегося урагана. А наш герой тем временем смотрел на небо, освещенное ярко-малиновым закатным солнцем, уходившим на покой в широкие холмистые равнины. Он понимал, что долго сдержать осаду не удасться: дозорные уже сообщили об онаграх, баллистах и таранах, что этим днём достигли стана Батыя и сейчас были готовы обрушить всю свою разрушительную мощь на многострадальные рязанские стены. "И всё-таки Лингун не успел... - подумал Хранитель Добра, понимая, что вся мощь китайских осадных машин Тангутского царства была нацелена против истощённой Рязани. Погруженный в свои мысли, Добромир не заметил, как к нему подошёл Юрий Игоревич.
Олег уже в караульном помещении, - сказал князь. - Лучники попытаются поджечь тараны и задержать осадные лестницы.
Хорошо, - согласился Хранитель Добра. - Юрий, есть одна вещь, о которой я должен тебе сказать, - в этот момент князь напрягся и с тревогой посмотрел на своего тиуна. - Нам нужно уводить горожан. Они не пощадят никого.
Я знаю, Добромир, - закивал головой князь, положив руку на плечо нашему герою. - Но шансов на спасение нет: монголы настигнут их ещё до переправы через Трубеж, а там... - князь махнул рукой. - Ты и сам знаешь.
Наступила гробовая тишина - ни один слог не слетел с уст двух отважных героев. Их взгляды пересеклись. Каждый понял другого без единого слова. "Сбереги кого сможешь, прошу тебя", - в глазах князя промелькнула ниточка страха, пробравшаяся сквозь бастион несгибаемого духа. "Обещаю, княже", - ответ Хранителя Добра читался в его излучающем спокойствие взгляде. Так, не проронив ни слова, двое отважных медленно направились в сторону стен многострадальной Рязани, готовой встретить свой последний бой один на один с беспощадным воинством врага.
Взобравшись по заледенелым ступеням на стену, деревянные стволы которой впитали в себя реки крови нескончаемых сражений, Хранитель Добра и князь направились в сторону освещенного светом факелов караульного помещения. Их сверлили слабые взгляды изнеможённых, выбившихся из сил, но несломленных воинов, в чьих душах пылал огонь отваги и желания биться с врагом до последнего вздоха. В голове нашего героя заискрились воспоминания давно минувших дней, когда ему приходилось так же стоять среди людей, защищавших свои города, дома, семьи, когда смерть маячила на горизонте, готовясь собрать кровавый урожай, когда он был тем единственным, кто мог стать лучом надежды в тёмном царстве безысходности и отчаяния.
Юрий, Добромир, - из караульного помещения, вооружившись мечом, вышел князь Олег. - Всё готово? Как воины?
Готовы биться до последнего, княже, - ответил Юрий. - Костьми лягут, но врагу без боя Рязань не сдадут.
А что Евпатий? - спросил Олег. - Нет ли от него вестей?
Нет, - сказал Хранитель Добра. - Ни одной весточки.
Что ж... - обреченно вздохнул Олег. - Значит, мы сами по себе.
Они заряжают онагры, - тихо сказал Хранитель Добра, наблюдая, как дюжие монгольские артиллеристы опускают пращи и кладут в них увесистые камни. В то же время чуть поодаль от онагров расчёты баллист клали большие длинные стрелы на ложа, крутя повторные механизмы. Из стройных чёрных рядов ощетинившегося копьями и саблями войска показался массивный таран, который толкали крепкие ордынские богатыри. Субедей намеревался взять непокорный город во что бы то ни стало и продолжить свой опустошительный поход в глубь русских земель. Наступило напряженное ожидание. Лишь отдаленное ржание лошадей и шум от развевающихся стягов нарушал гробовую тишину поля брани перед городом.
Сейчас стрелять начнут! - воскликнул Юрий. - Держитесь, братья! Загоним в могилу супостатов!
И раздался клич отваги по изрубленным осадами стенам, и пронесся тот клич за дубравы густые, за реки бурные, по равнинам просторным да по буреломам непролазным. И узнали враги, что запенилась в сердцах защитников отвага воинская, что не сдастся Рязань без боя, что не падёт сей град до тех пор, пока не рухнет о земь последний его защитник. И вот, когда напряженное ожидание достигло своего апогея, со стороны огромного тумена раздался приказ о начале штурма. И озарили вечернее небо десятки огненных шаров, и засвистели стрелы огромные, затмевая пламенем своим свет ярких звёзд, что на небе сияли. Не успел Хранитель Добра закричать: "В укрытие!" - как деревянные стены города содрогнулись от ударов огненных шаров. Раздался жуткий треск деревянных бревен, и защитники узрели, как справа от них огромный огненный шар разнёс в щепки участок стены. Шар пробил крышу и раздробил основание стены, упав в рыхлую землю. Секунда, и ещё один огненный шар разнёс в щепки основание сторожевой башни, опалив её края ярко-красным пламенем. Хранитель Добра посмотрел на горизонт и ужаснулся: навстречу стенам, застилая небеса едким чёрным смрадом, неслись огромные огненные булыжники, разрезая воздух с пронзающим свистом. Шары падали на стены, дома, улицы, убивая всё живое на своём пути. Дрогнули башни. Задрожали стены. Испугались люди. В городе началась паника. За камнями онагров полетели огромные подоженные стрелы баллист, проламывая крыши стен и пронзая насквозь кольчуги защитников города. Крики и стоны раненых слились в ужасающую симфонию смерти, приготовившуюся пожирать плоды своего веселья. Защитники падали один за другим, захлебываясь в собственной крови из разорванных вен и артерий. Деревянные стены стали красными от крови и чёрными, словно уголь, от огня.