— Ты хочешь полететь на ковре? — удивилась Таня.
— Она может сама летать, так что, скорее всего не в этом дело.
Астра сложила ладони в молитве. — Гречиха посевная.
— Она самая. — Испытатель приложил руку к лицу. Сейчас он чувствовал себя очень глупо. — Конечно, мистическая непонятная статуя должна знать, как работают другие мистические и непонятные вещи. Как мы сразу не догадались?
— Гриша, просвети меня.
— Она пытается показать тебе, как летать на ковре. Кажется. Ну, или я был прав насчет души. Хотя, скорее всего, первый вариант.
Таня шикнула на него и отмахнулась. — В общем, я сажусь вот так, — она повторила позу статую. — Что теперь?
Астра коснулась ее лба, затем груди, затем поочередно указала на четыре угла ковра, и попыталась изобразить птицу из пальцев.
— Хорошо, я поняла… Нет, ничего я не поняла! Гриша, что это значит?!
— Прекрати спрашивать у меня, перед тобой стоит эксперт по летающим коврам!
— Ну хотя бы помоги мне перевести! — насупилась Таня.
Пришлось использовать уже проверенный метод.
— Ну ладно, давайте так. Одна вспышка это да, две нет. Иначе мы тут очень долго просидим. Допустим, голова это… голова. Ум. Мозги. Так? — предположил Испытатель.
Вспышка.
— Потом идет сердце.
Две вспышки.
— То есть как нет?! Ты же ей прямо туда пальцем тыкала. Что тогда? Неужели… — его взгляд задержался дольше, чем нужно.
Девушка покраснела. — Гриша, я уверена что так он точно не взлетит.
Две вспышки.
— Ну понятно. Ну а что тогда?
Таня задумалась. — Если это не сердце, может быть… душа? — она тревожно сдвинула брови. — Гриша, мне страшно.
Вспышка.
— Мне тоже, но что поделаешь? Понятно, значит разум, душа, и еще четыре угла. — Гриша скривился. — Пожалуйста, не говори, что надо понять что именно ты хочешь от ковра, а потом всей душой этого захотеть.
Вспышка.
— Ну кусачий же буран! А почему он тогда сразу не летел?!
Уголок ковра слегка приподнялся. По краям зашевелилась бахрома и декоративные кисточки.
— Надо же, сработало! — Гриша почесал затылок. — Как я ловко догадался.
— Получается! — обрадовалась Таня. — Спасибо тебе!
Ей хотелось бы, чтобы Астра улыбнулась в ответ. Но статуя продолжала скрывать лицо. — Гречиха посевная!
— Ты, это самое, сильно не разгоняйся, — ковер поднялся на уровень глаз Гриши, и тут же качнулся, едва не скинув наездницу. — Вот я про это и говорю.
— Это тяжелее чем кажется, — ворчала Таня. — Не волнуйся. Я буду лететь медленно и с остановками.
— У меня ощущение, что мы увидимся минимум через полгода.
— И за это не переживай. У меня есть план! — Таня сжала кулаки, заставляя ковер подниматься более или менее ровно. — Как только мы разберемся со всеми делами, будем ждать тебя в Оссоре, у городских ворот, каждый день.
— Вот вам делать нечего! — махнул рукой Гриша. — Тогда так. Три месяца. Как они пройдут, встретимся там, если не столкнемся раньше.
Ковер медленно набирал высоту. Первым делом, Таня поднялась над деревьями, и торжественно взмахнула руками, празнуя успехи в дрессировке непокорного артефакта.
Когда она скрылась за горизонтом, Гриша повернулся к оставшимся соратникам, орущей статуе и полосатому волку.
— Ну, что теперь, ребята?
— У меня есть пара идей.
Эфраим стоял на толстой ветке прямо у него над головой. Модератор свирепо улыбался. Искры разных цветов возбужденно плясали вокруг него.
— Кажется, я придумал для тебя дурацкое, невыполнимое задание.
Глава 5
Погруженный в безрадостные мысли, Филлип стоял на самом краю каменного парапета, окружавшего роскошную крышу гостевого дворца для особо важных персон. Внизу, жители города и игроки, копошились словно муравьи. Царевич в очередной раз встряхнул подол своей шелковой рубашки. Остатки ржавой пыли из лимбо зоны разлетелись над Оссорой подхваченные ветром.
Впервые, он побывал в этом жутком месте, полном острых скал и напуганных призраков, бегущих по древним железнодорожным путям на свет. Туда, где их ждет возрождение в выбранной точке. Он пробыл там очень долго, по ощущениям, хотя в реальности прошла всего минута.
Царевич мысленно поблагодарил Зару, за то, что тайком выставила им всем точки возрожения в этом дворце. Если бы он возродился в Эссо, слухи о таком позорном поражении уже разнеслись бы даже до самой дальней родни. Но в первую очередь, браться доложили бы отцу, при этом хохоча как взбесившиеся ослы.
А если бы он знал о действиях своей наложницы, приказал бы ее выпороть. Хотя бы раз в двадцать лет, инициатива бездарной прислуги сыграла ему на руку. За это, она не будет наказана. Но наказание за потерянный ковер, он отменять не собирался.