— Да ладно, они и так бы напали. Я просто навязал им бой на своих условиях!
Гриша запустил бумерангом в морду пролетающего вампира. К его сожалению, «Сожаление Анны» летело как-то слишком медленно и вальяжно, и враг без труда ушел с траектории полета. Вернув оружие в ножны на спине, Гриша снова перешел на метание конструктов. Мышь раздраженно замотала головой и сменила вектор атаки, решив заняться напарником. Вампир попытался схватить его, и Филиппу пришлось извернуться, чтобы отсечь лапу. — Прикрой меня, хотя бы!
— Это можно. Я тут, кстати, собираюсь проверить одну теорию… — Гриша направил воробьев летать над Филиппом, пока тот вылезал на рельсы, а сам занялся исполнением своей задумки.
Испытатель собрал энергию в руке, и вновь придал ей форму медузы с блуждающими темными пятнами. Он размахнулся, и метнул конструкт в глубь стаи, одновременно создавая еще одну медузу.
— Лидер пошел!
Медуза рывками начала наращивать расстояние, в то время как второй конструкт Гриша крепко сжал в руке, постепенно увеличивая его плотность.
Разряд в сжатом кулаке усиливался, и частично распространялся по тусклому следу в воздухе. Когда медуза отлетела так далеко, что превратилась лишь в крошечную точку в тумане, Гриша разжал пальцы и выпустил молнию.
Оглушающий громовой раскат разнесся по пещере.
Филипп пошатнулся, и чуть не улетел вниз с моста. В последний момент, он успел схватиться за бортик. В ушах стоял дикий звон. Парень коснулся уха пальцами, и почувствовал липкую влагу. На пальцах осталась ярко-красная кровь.
В тот же миг, разряд от лидера вернулся в ладонь Гриши, и он пустил его по дуге, сбивая летящих вампиров с курса. Некоторые, получили критический урон, и растаяли, так и не добравшись до цели.
Но в целом, стая не была впечатлена произошедшим, и продолжала сжимать кольцо.
— Ты совсем сдурел?! — Филипп набросился на Испытателя.
— Я хотел оглушить их! Это же летучие мыши, у них чувствительные уши!
Обескураженный познаниями Испытателя о дикой природе, Филипп только и смог демонстративно схватиться за голову. — Кретин, они же живут и охотятся стаями! Можешь представить, как они все время орут?! Им твои хлопушки до ноги!
Гриша переварил новую информацию, сопоставил ее с произошедшим. Еще чуть-чуть, и у него над головой зажглась бы лампочка. — Кусачий буран, это же логично!
Царевич приложил ладонь к лицу. — Лучше ничего не делай, ты только вредишь.
— На себя посмотри! Раньше мы хотя бы двигались вперед. И вообще, почему ты сам тогда их не ослепишь?! Они должны бояться света!
— Святая мать, ты вообще хоть что-нибудь знаешь об этой игре?! Метка Тьмы дает им защиту от моих атак. Если бы они не были темными тварями, я и без тебя бы давно разобрался!
— Мечтай.
Тем временем, кружащаяся стая уже практически вполтную подобралась к застрявшей посреди моста дрезине. Крайним вампирам уже даже не нужно было покидать общий строй, чтобы цапнуть игроков.
— Пригнись, кретин! — не дожидаясь реакции Испытателя, Филипп коснулся кончиками пальцев носка левого ботинка, после чего, выверенным танцевальным движением крутанулся на месте. Волна света разошлась в стороны. Мышам не навредила, но стаю дезориентировала достаточно, чтобы они прекратили сближение.
— До тебя еще не дошло, что враги специально подобраны, чтобы создать нам максимально возможные трудности? — Филипп изо всех сил пнул тушу вампира, и наконец, освободил рельсы.
Гриша даже ухом не повел. — Максимально возможные трудности я теперь принимаю как данность.
Он дернул за рычаг, но дрезина дальше не поехала. Постучал по антенне. С болью в голосе заявил: — Электричество кончилось.
— Неужели ты серьезно сейчас? — сказал Филипп запрыгивая обратно. Пнул антенну. Пнул рычаг. Тележка не поехала, и не собиралась.
— Твои методы тоже не работают, я смотрю, — сказал Гриша.
— Заряди ее, — царевич указал на лампу.
— Чего?
— Он заряжал ее, отдавал свою энергию. Ты же тоже так можешь, иначе для чего ты прокачивал это чертово электричество?!
— Ааа, я не знаю! Я так никогда раньше не делал!
— Так делай! — Филипп ударил его мечом, надеясь, что Испытатель начнет соображать быстрее. Сам царевич уже был близок к панике.
Гриша вцепился в лампу, и попытался передать ей часть своей энергии. В каком-то смысле, это сработало. Пока Филипп вращал ручку как безумный, дрезина начала подавать невнятные, но все же заметные признаки жизни. Она медленно покатилась дальше.
— А еще медленнее можно?! — кричал царевич, выжимая из тележки все, что из нее еще можно было выжать. Ручка уже крутилась гораздо свободнее, и была близка к тому, чтобы оторваться.