Филипп действительно мог идти сам, но шел медленно и всю дорогу занудно ворчал. Зато, теперь у меня нормальные уши и я не разбираю половину злобного бреда, который он бубнит себе под нос.
Увидев не так давно оставленное каменное лицо, он заметно напрягся. Да и я тоже не в восторге: не думал, что снова придется столкнуться с этим произведением современного искусства всего через час. Но мы теперь знаем, как оно действует, поэтому будем вести себя аккуратно.
Я усадил скрежещущего зубами от боли Фильку около лица, но теперь занял место справа от него. Не знаю, как это работает, но в прошлый раз человек, сидевший слева, был перемещен в другую область. Именно туда нам и надо, и отправиться должен самый вменяемый и подвижный.
— Ты говоришь, я должен отбиваться от этой твари так долго, как смогу, но при этом не убивать ее, — пробурчал напарник, не отрывая глаз от скульптуры, повторяя ту часть плана, которую я до него донес. Лучше не раскрывать все карты, а то гремлины могут догадаться. Возможно, они и так догадаются, если они настолько умны, насколько я думаю.
— Именно так, — кивнул я. Эта штука теперь казалась еще прекраснее. Я почти жалел, что мы ушли от нее в первый раз. Нужно было остаться здесь, и всего лишь созерцать. Раствориться в этой неземной красоте. Плевать, что это психическая ловушка, ничего лучше в нашей жизни все равно не будет. И на гремлинов плевать. Пусть катятся.
— Это безумие. Стоит нам разделиться, нас прикончат, — сказал Филипп, прижав ладонь к необоженной половине лица.
— Ну да, а вместе мы всех победим, — сказал я, разглядывая особенно прекрасный изгиб на левом виске лица. — Что, страшно оставаться одному?
Мне показалось, сейчас напарник загорится сам по себе. Он даже отвлекся от созерцания, чтобы зыркнуть незаплывшим глазом. Филипп призвал меч и постучал светящим лезвием по барьеру.
— Хорошо, я сделаю это. Буду сдерживать эту штуку, пока хватит сил.
Обратная психология. Штука, почти такая же сильная, как истинная магия. Хотя, меня посетила мысль, что напарник постарается выполнить свою часть плана настолько буквально, насколько возможно, и что внезапного спасения, в случае чего мне можно не ждать.
Я сконцентрировался на ловушке, позволил её психическим щупальцам проникнуть в мой разум. Где-то в глубине души, я осознавал всю опасность, но опять же, это тот риск, на который нужно было пойти.
Через какое-то время я перестал замечать стрекотание жуков в коридорах, треск факелов на стенах и тяжелое дыхание Филиппа. Меня окружила тишина — плотная, теплая и густая.
Из транса меня вывело прикосновение чего-то горячего и липкого к руке. Рот твари распологался на плече, и длинный, щупальцеобразный язык слепо елозил по полу, иногда касаясь меня.
Я подпгыгнул, пнул пузырчатую тушу, и, стараясь не оглядываться на второе лицо, побежал прочь.
Это действительно была другая часть подземелья. Кирпичи и плитка здесь выглядели гораздо более гладкими и чистыми. Из стен не торчали корни, и даже пыли вокруг не было. Такое впечатление, что данный участок только построили.
Хм. Никогда не думал, как выглядит совершенно новое подземелье.
Жуков здесь тоже не оказалось, как и гремлинов. Я передвигался по коридорам довольно свободно. Наконец, после где-то десяти минут (а Филька там справляется), я добрался до зала с огромным дубовым столом и роскошными золотыми люстрами.
В самом его центре расположилась какая-то неизвестная, но очень большая жареная птица, обложенная оранжевыми палочками и луковыми кольцами. По бокам от нее на серебрянных блюдах лежали утыканные шампурами поросята. Желтые ягоды в их глазах словно призывали меня сесть за стол. Еще, сесть за стол меня призывали золотистые рыбины, чаша с невероятной горой круглых булочек, и бесчисленные блюда с закусками.
Я не буду начинать длинного монолога о еде, эстетическом вкусе и любви к красивым блюдам на красивых блюдах. В тот момент, я помнил лишь о том, что последний раз ел на крыше дворца Оссоры, когда стащил со стола грушу. Такое ощущение, что прошло несколько месяцев. А может и прошло, кто знает, как тут время идет.
Гремлины тоже не идиоты, и я процентов на девяносто девять уверен, что вся эта красота отравлена. С другой стороны у меня есть иммунитет, и достаточно сильный. А еще, они сами ее едят. Я не сразу их заметил, и, судя по всему, они меня тоже. Группа коротышек собралась на другой стороне стола.
Гремлины увлеченно жевали, все так же игнорируя меня. Один посмотрел на меня, и улыбнулся. Зубы острые и треугольные. Ну да, ну да…