-Я пришел к таким же выводам. Единственное думал можно знати, что теряют людей заплатить выкуп. Но раз Миллет не намерен платить, придется смириться. Силой знать ничего не добъется. Никто не станет в период войны с Ксауром идти на соплеменника ради шкурного интереса князей. - согласился с предыдущими переговорщиками Атаджок.
-Можно оказать поддержку тем, кто покинет Таузер вне зависимости от сословия. Чтобы им легче было осваиваться на новом месте. - предложил Кулчу.
-А зачем? - возмутился Койчу.- Они покидают Таузер навсегда и безвозвратно сгинут среди других народов. Они отрезанный ломоть для ассонов. Более того, их дети скорее всего будут врагами наших детей. Такое мы не раз наблюдали среди других племен. Помогать надо только тем, кто останется среди ассонов, хоть покинет Миллет. С ними мы неизбежно воссоединимся. Но до этого каждый из нас должен пройти свой путь.
-Единственное, куда направятся они? Все земли уже заняты, остались только пустыни - пробормотал Агач.
- Ну что же, в общих чертах мы решили что делать, осталось теперь на местах порешать мелкие вопросы. - подытожил Атаджок. - Как я говорил, мои выводы насеет будущего разделения были почти такие же. Здесь от нашей воли зависит только, чтобы все произошло гладко и безболезненно. Я не брошу тех, кто решит сохранить себя ассонами, пусть и вдали от родины. Куда мы пойдем? Есть на юго-востоке свободные земли. Мусса-кум.
-Это же безжизненная пустыня. Вы не выживете - неподдельный ужас отразился в глазах Кулчу.
-Не такая она и безжизненная. А главную угрозу для нас представляет не природа, а многочисленные враги. Там их будет меньше. К тому же тем, кто уйдет в чужие города будет не легче. Самые безжизненные пустыни в городах. Человек одинок среди людей. Ну что же нам пора - Атаджок резко оборвал речь и поднялся с места. За ним последовали его спутники.
После непродолжительного прощания, Миллетцы вернулись обратно и расселись по прежним местам. Некоторое время комната погрузилась в молчание.
Наконец, Кемур, самый младший из присутствующих оборвал затянувшуюся тишину.
-Все прошло, как мы задумывали. Единственное, мне не дают покоя Атаджок и люди, что последуют за ним. Почему в пустыню? Пока они дойдут до нее, пока обвыкнут, вернутся, пройдет почти полтора десятка лет. Сколько ассонов исчезнет ...
-Меньше чем сейчас, когда ассоны режут друг друга и растворяются в Оксаме, - не согласился Агач.
-Увы, Кемур, ты не прав еще в одном , - глаза Тебеда были слегка влажными. - пройдет не полтора десятка лет, прежде чем наши вернутся. Уйдет несколько десятков лет...
-Но...- начал было Кемур, когда кузнец перебил его.
-Я сам поступил бы также на месте Атаджока.
- Я тоже не совсем понял, -присоединился к младшему товарищу Агач.
-Есть и другие места кроме пустыни Мусса-кум. Но ассоны или научаться жить вместе или сгинут. Лет за сорок не останется людей, помнящих рабство. Пустыня выдавит его по капле из душ ассонов... - тишина последовала за словами Тебеда
- Атаджок не увидит Таузер...- вновь нарушил молчание Кемур.
Глава 28 Часть вторая. Диффузия
Три года минуло со дня исторической встречи, после которого часть ассонов приняла добровольное изгнание. Неуловимый миг даже в жизни отдельного человека - мгновенье в истории народа.
Изорванные осколки Таузера кровоточили. Пройдет еще немало времени, когда начнет затягиваться эта рана. Быть может к тому времени вернутся потомки ушедших. Вернутся ли они вообще и сохранят ли себя в чуждом окружении. А если вернутся, то какими? Надломленные лишениями или наоборот - излишествами, покорные чуждой воле? Или можно надеяться на воссоединение с гордыми, закаленными ассонами? Людьми, которые идут к своей цели, огибая или сметая препятствия.
***
Миллет с размахом отмечал новый праздник - День Первой Прялки. Ровно двадцать лет назад девять детей в возрасте от 4 до 12 лет с веселым гомоном установили на единственном свободном пятачке хутора на Утаде три примитивные прялки.
А сегодня просторная мощеная площадь возле рынка вместила десятки тысяч людей. Герои праздника, давно повзрослевшие, стояли небольшой трибуне. Вместе со всеми они с интересом наблюдали за разворачивающимся военным парадом. Вот с пронзительным воем сирен проехала колонна из двадцати тракторов. Мирные машины, предназначенные для созидания, в этом мире они превратились в грозное оружие. Сорок пар стальных колес оглушительно прогрохотали по брусчатке, размалывая отдельные камни в крошку. Восторженный рев миллетцев при виде техники, скрыл хмурое молчание инородцев, которых набралось едва ли не половина от присутствующих. Многие из них видели эти изрыгающие дым шумные железные чудовища раньше. Собранные же одновременно в одном месте, эти колдовские изделия миллетцев подавляли своей мощью. Многочисленные лазутчики, обильно представленные среди толпы, жадно поедали взглядами невзрачные приспособления, что тянули за собой трактора. Впервые артиллерия ассонов предстала чужим взорам. Строгие линии и угрожающая изящность, ощутимый холодок смертоносной функциональности. Соглядатаи приуныли. Как разительно отличалась эта аскетическая убийственность от вычурно изукрашенного оружия их мастеров. Следом за техникой прошли маршем колонны пехотинцев. Облаченные в пятнистую униформу, увешанные незнакомыми предметами, ассонские воины уверенно попирали тяжелыми сапогами брусчатку. Но не сталь привлекла враждебные взоры. Лица. Уверенные и спокойные. Не яростные и не злые. Ощущение грозной силы исходило от колонн. Не злой и не доброй. Могущество сплоченных людей.