– Яй!
– Тихо ты, – шикнул Игнар, моментально хватая меня за второе запястье.
– С ума сошел? – в ответ зашипела я.
– Спокойнее будь, женщина, – непререкаемо заявил он, крепче хватая запястье с браслетом и наклоняясь к самому уху. – У меня ночные линзы, так что уймись и следуй за мной.
– Еще немного и ты мне руку сломаешь, – раздраженно отозвалась я, не сдержавшись.
Прозвучал тяжелый вздох, словно он хотел что-то сказать, но, видимо, передумал, и вновь повисла тишина, нарушаемая лишь едва слышными звуками наших шагов. Постепенно мы приближались к развилке коридоров, где вполне вероятно нас могло ждать что-то вроде неприятной встречи, и нарастающее напряжение начинало давить изнутри, не имея возможности вырваться наружу. Сердце в висках стучало так громко, что мне казалось, Игнар может спокойно услышать его, не напрягая слух, но парень молчал и шел вперед, не оборачиваясь на меня. В какой-то момент его хватка стала еще сильнее, но я благоразумно промолчала, почувствовав, как стена под правой рукой исчезла: мы вышли на открытое пространство пересечения коридоров.
Игнар почти сорвался с места, потащив меня за собой так резко, что едва не свалил на пол, и мне пришлось торопливо следовать за ним, полагаясь лишь на его ощущения. Десяток больших и быстрых шагов, и мой напарник едва слышно выдохнул, ослабляя хватку на моем запястье.
– Прошли, – едва слышно выдохнул он.
Я не успела даже ответить, когда до ушей донеслись странные короткие приближающиеся звуки со спины, и машинально рванулась вбок, мимо возможной траектории… Удар обрушился прямо на голову с левой стороны. Падая, я плечом врезалась во что-то бугристое и, не успев сгруппироваться, приложилась вторым плечом об пол. Сквозь поднявшийся в ушах звон ничего не было слышно, плечи горели адской болью, одно, кажется, всерьез кровоточило, и первая попытка встать просто провалилась с треском.
– Виэтрикс! – из непроглядной темноты послышался голос волевика.
– Я тут!
Сердце вновь оглушающе забилось в висках: потеряв ориентир в темноте, я совершенно перестала понимать, где нахожусь и в какой стороне Игнар, а в какой стороне стена и конец коридора. И, самое главное, я не знала, где мой противник. Паниковать было нельзя, хотя мозг отчаянно пытался это сделать.
Невозможность увидеть цель давила на меня тяжелее, чем сам факт неожиданной атаки. Где-то недалеко шла борьба между Игнаром и кем-то еще, но, видимо, даже в темных линзах напарнику было сложно справляться с более подготовленным противником, или скорее уж с противниками. Я пыталась определить, в какой стороне может быть враг и откуда прилетит удар, но безуспешно: стоило мне приподняться, как кто-то вновь пнул меня, но теперь уже в раненное плечо.
– Слабо показаться, гад, – прошипела я, пытаясь вновь подняться.
– Слабо, – согласился голос слева, – поэтому иначе никак.
Тут же справа кто-то наступил мне на запястье правой руки. Я едва не взвыла: грубая обувь давила с такой силой, что кости вот-вот должны были не выдержать, от перелома их удерживала только сквозящая по телу сила внутренней воле. Вот только ее не хватало, чтобы вырваться из-под давления.
– Браслет забери, придурок, – крикнул кто-то издалека, но тут же поперхнулся болезненным вскриком.
Давление на несколько мгновений ослабло: видимо, помощник повернулся на того, кто приказывал, и это дало мне возможность сбить его с ног. Подбитый коленный сгиб стоявшего надо мной противника заставил его потерять равновесие. Вырвавшись из-под натиска его обуви, я ударила его в живот, чтобы он не успел подняться и, забравшись сверху, ударила по лицу. Из-за темноты кулак слегка соскользнул, но цели все же достиг: из-под руки донесся болезненный стон. Словив пару ударов, он смог-таки заблокировать новый, и борьба завязалась уже с новой силой на уровне чистой физики: мы покатились по полу, вот только я пыталась просто обездвижить его, а он – вырваться и подняться.
Долго кататься не получилось: противник, оказавшийся сверху, обмяк и повалился сверху тяжелым мешком. Выбраться из-под крупногабаритного тела сразу не получилось, но пока я пыталась свет в коридор вернулся, освещая тщетно пытавшихся встать двух Дзета студентов и одного, прислонившегося к стене Гамма-студента.