Он почти не изменился, и сейчас при свете дня это было заметно более четко. Невысокий, едва ли выше меня худой парень без особых выдающихся физических данных. На смуглом лице удивительно ярко выделялись бледно-голубые глаза всегда в упор направленные на собеседника, от чего иногда становилось не по себе.
– Эй, я же серьезно говорю, что не успел! Чего смеешься?
– Просто вспомнилось кое-что, – я не смогла сдержать усмешку и на мгновение опустила взгляд на полную кружку горячего шоколада в руках
– Ладно, рассказывай, – он нетерпеливо постучал по столешнице костяшками пальцев, привлекая внимание
– Что?
– Тебе рассказать нечего? Ночью ты едва два слова могла связать, так что давай, делись, как у тебя последние годы прошли.
– О, ну, это…, – ничего интересного в голову не приходило, поэтому вместо ответа получился вопрос. – Слушай, как получилось, что ты здесь учишься, но в соревновании не участвуешь?
– Потому что я не волевик, Я тебе говорил вчера.
– Серьезно?
Его ответ поставил меня в тупик. Вчерашняя встреча в гостевом корпусе общежития заставила меня поверить, что он как-то связан с волей. Иначе, что ему еще делать на территории волевиков, еще и в такое время. С другой стороны, ночью после всех событий с неожиданным первым этапом соревнования я едва соображала, даже не сразу узнав бывшего одноклассника, который настойчиво проводил меня до комнаты, назначив встречу на следующий день. И я бы вообще забыла о ней, если бы он не написал сегодня утром.
– Тогда на кого ты тут учишься?
– Я из стандартной части академии, – Юийо кивнул куда-то в сторону. – А вообще, я сейчас на уголовном праве по части Воли. Выбрал на свою голову…
– Это в каком смысле?
– С прошлого года фактически не вылезал из архивов и библиотеки. Знала бы ты, сколько там информации… На спецкурсе требовался анализ ситуаций столетней давности и больше, а потом еще и сравнения всех этапов изменения правовой системы и статуса волевиков в ней. Я чуть не свихнулся, когда судебные дела разбирал – знаешь сколько всего люди силой воли творили? Я вот теперь переполнен этой информацией!
– Да, слышала, что всякое происходит.
В нескольких метрах от нашего стола прошла группа Бета-студентов, среди которых я заметила Аззака. На какую-то секунду показалось, что он тоже меня заметил, но, пошарив взглядом по кафетерию, парень вновь повернулся к своим. И вдруг меня осенило!
– Что такое? – Юийо заметил мой взгляд и обернулся.
– Уже ничего… Скажи, я могу считать тебя другом?
– Конечно, – ни секунды не колеблясь, ответил он. – О чем речь вообще?
– Архив, о котором ты говорил, там же много информации?
– Ну, там несколько залов со старыми документами и несколько – с цифровыми.
– Мне нужно туда попасть! – я вскочила, с трудом сдерживаясь от желания встряхнуть его. – Очень-очень нужно!
Несколько мгновений он недоуменно сверлил меня непонимающим взглядом, затем лицо его помрачнело мигом, превратив веселого парня в серьезного взрослого студента.
– Категорически нет.
– Почему?!
– Туда вход разрешен только… только некоторым категориям студентов, которые получают на это разрешение. И уж тем более туда не пустят студентов другой академии. Извини, но провести тебя туда я не смогу. Я, правда, хотел бы помочь. Это физически невозможно.
Вспыхнувшая на миг надежда тут же растаяла, оставив горькое послевкусие усилившегося разочарования. Я подняла ладонь, останавливая поток его оправданий и села обратно за стол.
– Я все понимаю, не надо.
В конце-то концов, если мы ничего не нашли в архиве академии, если даже мама, человек из палаты адвокатов мне не смог помочь, чем уж мне будет полезен академический архив. Однако эта попытка успокоить саму себя не сработала: надежда была слишком яркой, хоть и мгновенной.