– Ты чего? – она вздрогнула, но я пропустила ее вопрос мимо ушей.
На видео мелькнул силуэт мужчины с темно-красными волосами: он оттолкнул в сторону свой мотоцикл, начертив руками в воздухе круг. На следующей записи было видно, как люди позади него перестают кататься по земле и пытаются просто подняться. А через несколько секунд мужчина опустился на колено, а затем рухнул на землю окончательно. Под видео был прикреплен список пострадавших, в котором на восьмом месте значилось хорошо знакомое мне имя – Хорбар Райн.
– Райн…, – еле выдавила я, со второго раза попав пальцем по нужной строке.
Здесь был совсем небольшой фрагмент личных данных: имя, возраст и причина смерти – кровоизлияние в мозг в результате перегрузки центра воли. Воли…
Стук сердца в висках превратился в нескончаемый гул: с фотографии на меня смотрел мой дед. Он был волевиком…, как я.
От Высшей воли может защитить лишь она же.
И владел Высшей волей, как я.
Дата смерти была всего на неделю позже, чем мой день рождения, а ведь мне говорили, что он умер раньше. Мне всегда говорили, что в роду волевиков не было. Мне всегда говорили, что он был никем и умер в дороге. Что я вообще знаю о нем от своей семьи?!
От накатившей злобы я ударила по шкафу с информацией, и он загудел. Воля диким потоком рвалась наружу, грозя разорвать тесные каналы на части и вызывая дикую головную боль в районе блокатора. Недолго думая, я сорвала мешавшую коробку за ухом, чувствуя, как становится легче от выхода силы наружу. Потерявшись в ощущении, я закрыла глаза, чувствуя пульсацию по всему телу.
Следующим ощущением был жесткий удар об пол и дикий звон в ушах. Попытка подняться успехом не увенчалась: по мышцам прошла волна судорог, а перед глазами поплыли темные круги. Некоторое время я не могла пошевелиться и даже сказать что-нибудь, зато чувствовала, что меня пытаются приподнять. И наконец сквозь мутную пелену перед глазами проступил слегка расплывающийся образ Юийо.
– Что за…
– Виэтрикс, ты с ума сошла?! Снять блокатор – глупейшая идея! – парень тряхнул меня. – Ты меня слушаешь?
– Слушаю я.., – я машинально коснулась уха, блокатор был на месте.
– Хорошо хоть успел.
Он тяжело выдохнул и привалился к шкафу, бледная Илая сидела рядом с ним, глядя куда-то вперед – об ее внутреннем состоянии оставалось только догадываться. Повисла тишина, во время которой я пыталась нормально подняться и сесть: напряженные каналы воли не давали мне этого сделать нормально. Наконец, когда мне удалось более-менее устроится, девушка заговорила, обращаясь словно в пустоту:
– Что это было?
Я поджала губы, не зная, как объяснить ей произошедшее, хотя в голове уже выстроилось объяснение новому выбросу Высшей воли, в очередной раз произвольному. Вместе с этой мыслью вспомнились слова Таанга о том, что воля управляет мной, но на злость не осталось сил. Пожалуй, единственным моим чувством сейчас была благодарность парню, вовремя успевшему исправить ситуацию.
– Как ты это сделал?
– А? – он даже не повернул головы.
– Как ты смог надеть блокатор обратно? Я ведь…
– Так ты знаешь, что это?
– А ты?
– Я, – парень тяжело выдохнул и поднялся, протягивая руку Илае. – Лучше свалить отсюда по-быстрому. Снаружи поговорим.
Я не стала спорить: у меня сложилось четкое ощущение, что Юийо знает больше, чем говорит в отличие от своей подружки, которая все еще смотрела в пустоту мутным взглядом. Мы без проблем покинули корпус и довели девушку до общежития – за все это время она едва перебросилась с нами парой слов, и я невольно начинала винить себя в том, что с ней стало.
Мы вышли, и Юийо прислонился к перилам, покручивая между пальцами электронную сигарету, я же просто села на ступеньку, потирая виски, в которых пульсировала тупая боль. Некоторое время тишина сопровождалась лишь звуком нервно постукивающих пальцев по каменным перилам, и, видимо, в конце концов парень не выдержал и сел рядом, выдыхая вперед горьковатый дым.
– Высшая воля, – тихо произнес он.
– Да, – выдохнула я, поднимая голову. – Так откуда ты знаешь?
Он промолчал, долго затягиваясь и глядя на выпущенный дым. Я впервые почувствовала повисшее между нами напряжение: ощущение словно вторгаешься в личное пространство человека, в которое он тебя не пускал.