– Пустышка, – послышалось в ответ. – Волевик без воли. Смотреть жалко. Как тебя вообще сюда пустили?
Она замахнулась вновь, но тяжелый ботинок уперся в выставленную ладонь. Я резко потянула ее на себя и повернула – она рухнула на землю, шипя и извиваясь точно придавленная змея, пытаясь попутно пнуть меня второй ногой. Кольцо пламени вокруг нас вспыхнуло ярче, но и собственная воля закипела, заполняя все каналы изнутри, подпитанная желанием навалять женщине.
Земля подо мной вспыхнула, кожу на ладонях и шее закололо, и противница снова выскользнула из рук. Сквозь пелену невольных слез, я успела увидеть, что она с трудом поднялась на ноги, волоча за собой ногу. Она избегала прямой драки. У нее совсем не было сил. Зато была воля. И она, судя по тускнеющему пламени, медленно угасала.
Выругавшись сквозь сжатые зубы, я перекатилась и, схватив первую попавшуюся ветку, швырнула ей вслед. Толстый обломок попал аккурат в колено, заставив се вскрикнуть и отшатнуться в сторону. Обернувшись, женщина осклабилась, на мгновение став похожей больше на животное.
– Пустышка, – выплюнула она.
Hе успела я даже подняться, как она нырнула куда-то за дерево, а вместе с тем резко погасло и все пламя вокруг, погрузив меня в полную темноту.
– Гадство! – я ударила кулаком по рыхлой земле.
Как же достало! Как же достало, что каждый встречный упрекал меня моей же силой. И отсутствием ее же. И ведь тех, кто умеет пользоваться волей, никто не упрекает в неумении дарться. Все эти высокомерные выскочки вроде Ливиама или Лилиа, или эта женщина из организаторов - каждый считал нужным ткнуть меня носом в собственную беспомощность.
– Эй, ты тут?
Звонкий голос Азори расколол пелену из мыслей, заставляя с трудом но подняться. Воля все еще бурлила внутри, притупляя боль, но в то же время физических сил мне едва хватало, мышцы мелко дрожали при каждом движении. Девушка появилась из-за ближайшего дерева, подсвечивая себе дорогу браслетом. Даже в бледном свете было видно, что в растрепанных волосах застряли листья и обломки веток, лицо исцарапано, со следами лесной грязи. Монстр из воли изрядно повалял ее по лесу.
– Ну, ты и…, – она не закончила фразу, оглядывая меня с головы до ног. – Идти можешь?
Желания отвечать не было, и я просто кивнула, пробираясь мимо нее обратно к светлому пятну между деревьев. Глаза привыкли к мраку, но нога то и дело отзывалась болью, заставляя меня спотыкаться о торчащие корни. Азори молча шла следом, на удивление не сказав больше ни слова, хотя внутри меня подъедало подозрение, что она думает обо мне так же, как и та женщина.
В голове эхом отдавались слова организатора, скулы вновь отозвались болью. Если это было испытанием волевиков, то Азори явно справилась лучше – показала свою силу, выдержала бой с монстром, созданным из воли. А я? А я только смогла опять встрять в драку. Еще и неудачно.
Едва мы вернулись к ручью, с той стороны тут же донеслись крики Кортера, и пока Азори перекрикивалась с ним, я села на колени и опустила саднящие ладони в ледяную воду. Холод быстро унес прочь неприятное покалывание и жжение, заодно заставив меня встряхнуться и немного прийти в себя. Смыв грязь с лица и промыв слезящиеся глаза, я наконец выпрямилась, чувствуя, как боль и дрожь отступили, оставив место лишь легкому онемению.
– Моста не будет, – мрачно оповестила девушка, подходя ближе. – Этот доходяга в обморок грохнется, если еще раз попробует применить волю.
– И что делать? – я машинально оглянулась на широкий поток.
– Приготовиться к жесткой посадке.
Без предупреждения она просто махнула рукой, буквально бросив меня на ту сторону. Не успев сообразить, как тело пролетело несколько метров, я столкнулась с кем-то, прокатившись по неровному каменистому берегу. Человеческой подушкой оказался Кортер, который так же тяжело и с трудом поднимался, потирая ушибленный бок. Мне посчастливилось головой удариться до звона в ушах – от травмы спасла воля, все еще державшая тело под защитой. Сама же Азори приземлилась на ноги, хоть ее и пронесло по инерции на несколько шагов вперед.
– Ну, вы девчонки…, – выдавил капитан, отряхиваясь, – черти.
Я заметила раздраженный взгляд девушки, брошенный в его сторону, но они ничего не стала говорить. Дзета-студент только усмехнулся, обнимая свою промокшую девушку, кутавшуюся в его форменную куртку. Насквозь продрогшая, она тряслась как маленькая птичка, и на пару мгновений мне стало даже жаль ее.