– Как только мы выйдем отсюда…
– Мы должны сдаться! Если мы всей командой признаем поражение, то нас вытащат.
– У нас тут не все, Ани! Как ты не понимаешь?
– Если бы они были живы, давно бы объявились… выскочки!
– Ани…
– Что? Вы видели, как они к нам относятся? А ведь та идиотка, даже с волей обращаться не умеет!
Вот тут уже Азори пришлось вцепиться в меня, чтобы я не бросилась на звук мерзкого голоса. Ведь никто, никто из них не знал, что мои неконтролируемые выбросы воли могут привести к более серьезным последствиям, чем падение в черную яму. Каналы воли расширились, пропуская силу через себя с такой легкостью, что я не успела даже сообразить, что она изливается наружу – лишь когда яркое пламя отразилось на испуганных лицах группки студентов, стоявших в нескольких шагах от меня. В ушах стоял знакомый шум, похожий на отдаленный рев животного, а по всему телу наружу тянулась сила. Пламя вырывалось неконтролируемыми длинными змеями, расползавшимися вокруг и все больше освещая огромную подземную пещеру, в которой мы оказались, но одна из них целенаправленно кружила вокруг девушки, которая в панике кричала, закрывая руками лицо, и пыталась выбраться, каждый раз сталкиваясь с новым языком пламени.
Я не слышала голосов и слов, но испытывала такое наслаждение, видя, как она боится моей силы, что не испытывала никакого желания остановиться. Сейчас ко мне никто не мог прикоснуться, никто не мог остановить то, что происходило, и это совсем не пугало меня, как раньше. Нерушимая огненная клетка обрушилась на всех, подавляя и прижимая к земле. Слабые вспышки воли, попытки Кортера использовать волю для водного потока, сопротивление Азори – все это отдавалось лишь слабым покалыванием в кончиках пальцев. Их сопротивление только сильнее дергало огненную паутину на себя.
Оставь ей след! Оставь на память, билось в моей голове, и, повинуясь моей воле, огненная змея махнула хвостом, обвиваясь вокруг запястья Дзета-студентки. Я вновь не услышала крика, но ощутила вибрацию по всему телу, исходящую от огня, который сливался с моим телом, давая такую силу, которой прежде никогда не было.
Вдруг на глаза опустилась белая пелена: все пропало, оставив лишь навязчивый белый свет, а вместе с этим пропали и все ощущения. Но силу, текущую во мне, чужая воля не могла погасить. Кто бы не пытался остановить меня, лишив восприятия, он просчитался: одну слепоту я уже переживала.
Ничего не видя и не ощущая, я все же осознавала все то подземелье, в котором мы находились: паутина из языков пламени покрыла всю пещеру, реагируя на каждое движение, на каждый звук, отдаваясь вибрацией по всему телу и новой вспышкой воли в голове. Их места, их движения, их слова – все это было как на ладони, поэтому попытка одного из них преодолеть огненный заслон окончилась хлестким ударом огненного хлыста. Выбесившая меня девчонка уже сидела на каменном полу, прижимая к груди обожженную руку и с каждой секундой прижимаясь все ближе к полу под напором приближающейся обжигающей клетки.
Тут, где-то на краю ощущений замаячила холодная рябь. Не одна. Много. Они скользили между полосами пламени, уворачиваясь и мелькая между ними, словно назойливое насекомое. Я двинула рукой, и следом за пальцами сеть двинулась следом за мыслью, за одним лишь движением мышц.
Ну, уж нет!
Напряженный поток воли скользнул по каналам наружу, оставив какое-то щекочущее ощущение внутри, а вокруг меня поднялись подвижные огненные щупальца, которые с еще большей скоростью начали хлестать темные силуэты угрожающих чужаков. Противники замедлились, прячась друг за другом от этих ударов, но остальная сеть пришла в движение, захватывая, обвивая, обжигая дергающиеся и извивающиеся тела. Приятная вибрация от их попыток вырваться заполнила все тело, вытягивая из меня все больше силы.
Ощущение собственного тела пропало, в обжигающем внутренности хаосе, была только Воля. И вместе с тем в сознании билась лишь одна мысль.
Я заставлю вас всех… заставлю всех уважать нашу силу!
Глава 15. Новости
– Отвратительно! Так нельзя поступать с пострадавшими!
Уже черт знает сколько времени за дверью незнакомой палаты, в которой я проснулась, раздавались возмущенные крики. Причем слышно было только неприятный женский возмущенный голос, а вот слова ее собеседника были похожи на легкий гул, который как я ни старалась не могла разобрать толком. В том, что комната была именно палатой, не было никаких сомнений: из мебели только больничная кровать, как в нашем медкорпусе, экран на стене над головой, по которому непрерывно бежали линии и цифры и знакомый считывающий браслет на руке. От последнего тянулся провод, уходящий куда-то за монитор, а при попытке двинуть запястьем что-то ощутимо кольнуло кожу. Сквозь опущенные шторы едва пробирался солнечный свет, но даже этого хватало, чтобы глаза болели и слезились. Мышцы шеи нестерпимо ныли, отдаваясь болью по всему телу, отчего голову я смогла повернуть только с третьей попытки.