– Я сказала, никаких допросов, пока она самостоятельно не придет в себя. Никаких!
– У нас есть разрешение, – послышался мужской голос.
Дверь палаты открылась, заставив меня резко дернуться в попытке подняться и тут же зашипеть от новой волны простреливающей боли по всему телу. Эти ощущения не шли ни в какое сравнение с последствиями тяжелой тренировки или даже перенапряжения каналов воли. Ощущения были такие, словно все тело сперва растянули во все стороны, а потом скомкали обратно, как придется.
– Ох, небо! – вскрикнула женщина на пороге и бросилась ко мне, хватая за плечи. – Лежи и не двигайся!
– Что я… вы…
Машинальная попытка отстраниться от нее наградила меня новой волной болезненных ощущений, и я застыла, позволив себя уложить обратно уже через новую пытку.
– Виэтрикс, как вы? Можете говорить?
На пороге показался невысокий мужчина в форме охранного корпуса, но прежде, чем он получил ответ, вновь вмешалась женщина – она явно была очень зла.
– Я сказала вам: никаких допросов. Если во время этого ей станет плохо от внутреннего разрыва или силы, вы сможете оказать первую помощь? Что вы сделаете, если она потеряет сознание? Если вы не прекратите нервировать пострадавших, я буду вынуждена обратиться к вашему руководству…
Она еще что-то говорила, но ее слова вызывали такое эхо, что голова заполнилась простым звоном. Замолчи, и не будешь нервировать, молила я, потянувшись к вискам, в которых все гудело и пульсировало. Погрузившись в себя, я не сразу осознала, что стало тихо, вздрогнув, когда дотронулись до моей руки.
– Тебе нужно отдохнуть какое-то время, – совершенно спокойным и тихим голосом заговорила моя защитница.
Она потянулась к монитору и пока что-то выбирала на экране, мне в глаза бросился блестящий знак на груди медицинской формы – витиеватая буква «А», заключенная в двух кругах.
– Я… где?
– Ты в медицинском корпусе Академии Альфа, – она закончила манипуляции с экраном и взялась поправлять браслет. – Вашу группу доставили сюда после остановки испытания.
– Я что-то натворила? Ай!
Машинальная попытка двинуть рукой закончилась куда более ощутимым покалыванием в запястье. Женщина цыкнула на меня и расстегнула браслет, на внутренне стороне которого поблескивали короткие тонкие острия.
– Не дергай рукой. Это для восстановления системы воли, может быть немного неприятно. Твои каналы сильно повреждены. Это снимет спазмы, и к вечеру ты уже сможешь встать с кровати.
Опять каналы воли. Перед глазами замелькали размытые картины яркого огня во тьме и множество теней, пойманных в огненные ловушки. Сила, которую я тогда чувствовала была намного больше, чем когда-либо ощущала. Это было что-то настолько мощное, что этим невозможно было управлять – тело словно слилось с волей. По спине пополз неприятный холодок, на ум настойчиво лезли слова Таанга: «Это не ты управляешь ей, а воля управляет тобой». Однако впервые эта идея вызывала у меня не раздражение, а что-то до тошноты похожее на страх. Если неконтролируемая воля так выжала весь мой организм, то что она сделала с остальными?
– Не переживай, с остальными тоже все в порядке, – она опередила мой вопрос, покрепче застегнув браслет и подняв на меня взгляд. – Вас быстро нашли. А теперь отдохни немного, чуть позже я проверю твое состояние и может быть разрешу этим… поговорить с тобой.
Она быстро покинула комнату, а я медленно перевернулась на бок, пытаясь восстановить в голове произошедшее. Я очень хорошо помнила подземелье, Азори, голоса остальных, обидные слова, которыми нас посыпала одна из сокомандниц и волю, которая текла по телу свободно без всяких препятствий изливаясь наружу. Огненные змеи… По телу пробежали мурашки: все воспоминания были на месте, и это было странно и страшно. При неконтролируемых прорывах память обычно не содержит никакой четкой информации об этом, оставляя лишь размытые и неточные картины, но сейчас, когда я задумалась о том, что делала, все восстанавливалось до мельчайших подробностей, начиная от ощущений, заканчивая деталями внешнего вида окружающих. Я делала это осознанно. И злость моя была осознанной и весь тот вред, что я хотела причинить другим, тоже был осознанным. Вот только чье это было сознание?