Звук открывшейся двери заставил меня вздрогнуть и тут же зашипеть. Все та же женщина помогла мне осторожно сесть, а затем нацепила на голову какой-то светящийся обруч. После этого цифры на аппарате пришли в движение и поползли какие-то линии, превращаясь в цветные графики. Какое-то время мы сидели молча, она лишь записывала что-то на планшет, постоянно сверяясь с экраном, затем отсоединила все и присела на стул рядом с кроватью.
– Центр воли в порядке, – взгляд ее оставался серьезным и даже суровым, несмотря на хорошую вроде бы новость. – Каналы восстановятся, в остальном повреждения отсутствуют. Но нагрузку необходимо снизить: перенапряжение сказалось на соседних участках мозга, и пока не пройдет полное восстановление волю лучше не использовать.
– То есть?
– Я выпишу тебе рекомендации по отзыву с соревнований. Любое напряжение в ближайшие несколько дней может привести к непредсказуемым последствиям. Мозг, это не шутка, Виэтрикс. При серьезной травме даже воля не поможет.
Она проговорила это так легко, практически механически, словно это ничего не значило. Вот только внутри что-то скрутилось от этих слов. Вылететь из соревнования по здоровью, из-за невидимой травмы было равносильно очередному поражению. Я не хотела расписываться в собственной слабости так рано – не тогда, когда так легко стала подчиняться сила, когда нужно было доказать ее окружающим, и когда нельзя было показать слабость семье.
– Не сейчас, – вырвалось почти жалобно.
– Позволите? – от момента слабости меня спас появившийся в дверях пожилой мужчина.
На удивление без единого слова, женщина кивнула и быстро скрылась из палаты, хлопнув дверью. Незнакомец хмыкнул, погладив короткую седую бородку, и перехватив удобнее лакированную трость, прохромал до опустевшего стула. Усевшись с тяжелым вздохом, он расстегнул пуговицу белоснежного пиджака и с прищуром уставился на меня. По лицу, испещренному морщинами сложно было понять намерения, но я на всякий случай отодвинулась подальше. Лицо мужчины вдруг затянуло синеватым пятном, но попытка списать это на слезящиеся уставшие глаза провалилась.
Синеватое пятно резко разрослось, и по телу пробежала крупная дрожь, едва граница этого пузыря коснулась кожи. Пространство вокруг зарябило, как будто вся палата оказалась под поверхностью воды, а вместе с тем острой иглой в затылок вонзилась боль. Вот только ни двинуться, ни даже вскрикнуть я не смогла – мышцы парализовало. Лишь вихрь мыслей и догадок остался в движении. Высшая воля такого яркого цвета, такой силы – она была намного, намного больше чем у Дроун. Это давление не принуждало к действию, но поглотило полностью, превратив в застывшее в смоле насекомое.
– Виэтрикс Райн, – голос старика был низким и скрипучим. – Нам с вами необходимо поговорить. Мен зовут Веннир Горс, архимагистр третьей степени Палаты воли.
Я не могла даже сглотнуть – в горле мгновенно пересохло. Палата воли существовала для решения только чрезвычайных ситуаций. Чем выше была степень волевика, тем большую проблему он мог решить, тем большую ответственность он нес, и тем больше и разрушительнее могла быть его сила. Архимагистр. Не магистр, не охранник из волевиков, а один из самых сильных людей страны. Здесь.
Соглашение на устранение. От одной этой мысли голова опустела, словно лишившись всех способностей.
– Не стоит так бояться. Это всего лишь проверка информации.
Архимагистр склонил голову слегка набок, пристально рассматривая меня с ног до головы. А через несколько мгновений игла боли исчезла, а вместе с тем вернулись ощущения собственных конечностей, которые колотило крупной дрожью.