– Будем считать эту демонстрацию предупреждением, хорошо? – вкрадчиво дружелюбный тон отнюдь не помогал успокоиться. – Мне нужна правда, Виэтрикс. О том, что произошло в лесу с вами и вашими товарищами. Вся правда.
Я коротко кивнула, все еще пытаясь проглотить ком в горле. Пальцы вцепились в одеяло изнутри в отчаянной попытке унять дрожь и вернуть контроль над телом, вернуть контроль над ослепившим страхом, чтобы хотя бы начать говорить. Впрочем, он меня не торопил, молча наблюдая за мной все с тем же непоколебимым выражением лица.
– Нас… высадили последними, – с трудом получилось выдавить.
Гул от ударов сердца в ушах казался громче собственного противно дрожавшего голоса. Жутко хотелось пить, и взгляд то и дело метался к подносу на столике, где стояла вода, но я не рискнула просить его о чем-то – хотелось быстрее закончить, рассказать все и спрятаться куда-нибудь подальше от этой силы, от этого взгляда, от этой опасности в облике старика.
Медленно, нехотя слова о сокомандниках, о маршруте и о нападении проталкивались наружу. Чем быстрее я пыталась все рассказать, тем больше запиналась и заикалась, все сильнее сжимая кулаки под одеялом. Между тем расплывчатые воспоминания стали вспыхивать яркими картинами, словно бы возвращаясь из полузабытого сна. Дорога по лесу, мост из воли, огромный огненный монстр, женщина, назвавшая меня пустышкой… Я рассказывала все, что всплывало, не задумываясь, нужны ли ему детали или эмоции тех моментов.
Закончив свой рассказ описанием ощущений в пещере, я неожиданно осознала, что дрожь отпустила, а вместе с тем стало даже легче дышать, словно тяжелый камень давящей воли кто-то убрал с плеч. Кажется, мне давно не удавалось говорить с кем-то так просто, не задумываясь о том, что нужно что-то скрыть, не скрывая детали и не подбирая слова.
– Это все, что я помню, – я выдохнула еще раз, пытаясь прочистить пересохшее горло. – Больше ничего.
Он едва заметно кивнул и вдруг потянулся к столику, наполнив стакан почти до края. В глаза мигом бросилось, что протянутая рука старика даже с большим тяжелым бокалом не дрожала, а поверхность воды не рябила. А вот мое отражением тут же исказилось мелкой рябью, стоило только взять стакан в руки.
– Судя по хронологии рассказа, – медленно проговорил архимагистр, – вас нашли именно в этот момент, так что думаю, твою волю погасили вместе с сознанием, чтобы не вызвать шок. Если бы не ваши фейерверки, вас бы еще долго искали.
– Мои… что? – я поперхнулась глотком и закашлялась.
– Проявления твоей внешней воли выходили на поверхность и взрывались над лесом. Естественно, что на такой всплеск воли среагировали все и сразу, – он чуть подался вперед, не сводя с меня взгляда. – Так что можно сказать, благодаря вашей мощной воле, из леса удалось спасти всех, кого туда привезли. А это немного немало шесть команд от четырех до шести человек. Так что, несмотря на всю разрушительность применяемой воли, должен отметить, вы смогли направить ее в нужное русло.
Кажется, я впервые слышала такую похвалу за применение внешней воли. Если бы магистр Ливиам был здесь, у него бы челюсть отвалилась. Тем временем старик тяжело поднялся, опираясь на трость и еще раз кивнув, направился к двери. В последний момент я все же дернулась вперед, едва сдерживая ругательства от боли.
– Подождите! Можно вопрос?
– Попробуй, – послышался спокойный ответ, и он медленно оглянулся.
– Те люди, которые появились в той пещере – кто они?
– Нам тоже интересно, Виэтрикс. Как только они смогут говорить, все прояснится.
– А наша группа?
Он как-то медленно улыбнулся, мельком глянув на дверь. Морщины на его лице стали еще глубже, превратившись в трещины на каменной поверхности. От той странной, какой-то неестественной улыбки меня передернуло. На меня будто бы смотрела разваливающаяся статуя посреди фильма ужасов. Статуя, которая могла раздавить меня своей волей в одно мгновение.
– Тебе не о чем волноваться, – улыбнувшись еще шире, он слегка наклонился вперед, заговорив так тихо, что я не сразу поняла его слова. – Мое уважение такому грамотному применению Высшей воли. Полагаю, мы с тобой еще обсудим это.