Он скрылся за дверью, но его слова обрели смысл еще через пару секунд. Что это только что было? Это была похвала или предупреждение? В ушах резко зазвенело, но попытка зажать их закончилась новой волной боли в мышцах. Чертова воля!
Звон через какое-то время стих, но ему на смену пришла противная пульсация в висках, не дающая толком думать над теми вопросами, которые появились во время беседы с охранниками и архимагистром. Какое-то время я просто лежала и смотрела в потолок, пытаясь уснуть, но с этим тоже ничего не получилось, хоть неприятные ощущения постепенно сошли на нет.
Проведя в полной апатии остаток дня, я вдруг услышала знакомый писк где-то сбоку. Звук уведомления повторился еще раз, а затем еще. Опасаясь новых болей, я медленно перевернулась, но неожиданно поняла, что движения даются намного легче, не заставляя меня вздрагивать от прожигающих ощущений. Браслет обнаружился под формой, аккуратно сложенной на прикроватном столике. А среди множества новых уведомлений первыми в списке значились сообщений от Аркадара: парень тоже оказался в медкорпусе и предложил встретиться на балконе, если будут силы.
Желания поговорить хоть с кем-то было сильнее уставшего тела, поэтому со второй попытки поднявшись с кровати, я отстегнула браслет с запястья и выползла за дверь. Пришлось опираться на стену, чтобы сохранять равновесие, но в целом возможность двигаться была намного больше, чем днем. Когда спустя целую вечность я вышла на балкон.
– Я уже думал, ты спишь, – парень взглянул на свой браслет и выдохнул в сторону дым. – Не возражаешь?
Несмотря на прохладу, он был в безрукавке, а между пальцами дымилась обычная сигарета, и я моментально почувствовала, как неприятный горький воздух царапает горло. Я вообще очень давно не видела, чтобы кто-нибудь использовал такие старые образцы: в основном, все обходились электронными вариантами. Неприятно, что что поделать? Я только покачала головой, рассматривая ссадины на его руках: их было много, но они были совсем небольшие, так что, видимо, регенератор ему не понадобился.
– Как себя чувствуешь? – хрипло спросил он, глядя куда-то вперед.
– Нормально. Хотя в лесу было ощущение, что мне половину костей переломало.
– Если бы я знал, что ты тоже там…
Аркадар не договорил, только пальцы, лежавшие на перилах, сжались до побелевших костяшек. Ответить было нечего, и я только пожала плечами, облокотившись рядом с ним с подветренной стороны. Никто ничего не мог бы изменить – мы все оказались там, где не должны были. И мы все были в опасности. И заставлять кого-то из близких вмешиваться в такую опасность, чтобы помочь, мне хотелось меньше всего.
– К тебе охранники не приходили?
– А? Нет, но, – я замешкалась, не зная, стоит ли вообще кому-то рассказывать о встрече с архимагистром.
Парень выпрямился, прижав тлеющий конец сигареты к холодному металлу. От пристального вопрошающего взгляда стало как-то не по себе. Почти забытое чувство тех дней, когда мы только познакомились. За одно мгновение перед глазами пронеслось все: от самой первой встречи и первого спарринга, до поддержки в парном бою и вылазки в академический архив. Доверие перевесило осторожность.
– Ко мне приходил архимагистр, – медленно выговорила я, наблюдая, как он достает зажигалку. – Из Палаты воли. Третья степень. И он знал, что я применила в лесу Высшую волю.
Зажигалка выскользнула из пальцев и со звоном прокатилась по каменному полу, остановившись у моих ног. На черном блестящем боку переливался язык желто-синего пламени, так отчетливо напомнивший о нападении огненного зверя и моем собственном срыве в подземелье.
– Архимагистр третьей степени, – повторил он, взъерошивая волосы. – Четвертая степень для военного положения, верно? То сеть мы в шаге от того, чтобы соглашение о неразглашении вступило в силу.
С невеселым смешком он наклонился за зажигалкой, но вновь закуривать не стал. На несколько секунд вновь вернулась тишина, вернувшая меня к мыслям о том самом согласии на устранение. Сама идея, что примененная воля могла привести к концу всего казалась всегда такой далекой и нереальной, но встреча с архимагистром Горсом ясно доказала, что никто не будет церемониться с нашими ошибками в случае чего. Никакие объяснения магистров, никакие отработки не смогут спасти от казни. От последнего слова по спине пробежал холодок, и я вздрогнула, осознав, что онемевшие пальцы вцепились в холодный металл перил.