– Ничего, – процедила я, пытаясь сохранить остатки спокойствия. – Кажется, он только что послал меня подальше, как ты и говорила.
Терпеть больше сил не было: пулей вылетев на улицу, я торопливо зашагала по дороге в сторону ближайшего спортивного комплекса для волевиков. Мне не было понятно, почему, но на глаза пытались наворачиваться слезы: приходилось сжимать и зубы, и кулаки, чтобы не дать себе расплакаться прямо на улице. Сейчас просто нужно было выпустить всю эту смесь эмоций наружу. И сейчас для этого подходило только одно – боевые манекены.
Вместе с короткими вдохами и выдохами, вместе с ударами и движениями ног я пыталась по капле выплескивать неприятные ощущения, оставшиеся после разговора с одногруппником. Черт возьми, я столько всего сделала ради него, а он!
Ты сделала это ради себя…
Даже не пытаясь сдержать звериное рычание, я развернулась, нанося ногой удар по голове манекена, и та с треском оторвалась от туловища, покатившись по земле: без блокатора продвинутая воля свободно разлилась по телу, а сдерживать ее у меня не было желания. С разбегу пнув голову в сторону ближайшей стены, я села на пол возле одной из колонн, приложившись затылком о холодную поверхность.
Нет я была не просто зла на него. Я была крайне обижена на все его сегодняшние слова. Поимо воли с губ сорвался смешок: когда по вине Аззака я потеряла зрение – я была в ярости, когда он приходил в медкорпус – я его ненавидела, когда я увидела его впервые после слепоты – я разозлилась. А теперь обиделась?
Чертов беловолосый придурок!
Сбросив спортивную куртку, я вновь принялась за пострадавший манекен, благо его все равно теперь нужно было отдавать в починку. Представляя неэмоциональное лицо бывшего гонщика, я лупила манекен с такой силой, что под кулаками начали появляться трещины, а после очередного удара с разворота появилась серьезная вмятина.
Чтоб я еще хоть раз что-то для кого-то сделала!
Добив несчастную куклу до состояния нестояния, я плюхнулась на пол прямо рядом с ним, глубоко выдыхая. Пульсирующая внутри сила меньше не стала, хотя и пик злости тоже вроде бы прошел. Однако всего этого явно было недостаточно, чтобы успокоиться. Мне нужен был настоящий противник. Пока я смотрела на подрагивающие от напряжения руки, прислушиваясь к ноющей боли в костяшках пальцев, ко мне кто-то подошел, пинком подкатив голову пострадавшего манекена.
– Ну, и в чем провинился этот несчастный? – Таанг присел на корточки с любопытством заглядывая мне в лицо.
– Отвали, – процедила я, не имея желания сейчас видеть улыбающееся лицо.
– Не в духе, – парень хмыкнул и присел рядом. – Помогло?
– Ты глухой?
– Кажется, ты думаешь о живом противнике, – он словно сам с собой разговаривал. – Но судя по тому, что ты лупишь манекены налево и направо, вызвать на бой его ты не можешь.
Я пыталась толкнуть Таанга, чтобы он ушел, но студент успел перехватить мою руку, продолжая ехидно ухмыляться.
– Ну, что, смахнемся?
– Это было бы интересно, – из-за колонны показалась Тана.
Она его специально притащила? Я поднялась, не горя желанием в очередной раз проиграть Таангу, но в то же время хотелось выплеснуть хоть немного той силы, что бурлила внутри. Сейчас я чувствовала себя злее и сильнее обычного: может, получится хоть немного ему навалять?
– Ты могла бы начать с Таны, – вдруг предложил боец.
– Я? – староста подняла брови. – Ты же сам ей предложил.
– Я могу уступить тебе место.
– Испугался что ли?
Я не успела вмешаться в их спор: за стеной в тренировочном зале для воли что-то громыхнуло с такой силой, что под ногами задрожал пол, затем зазвенели истошные крики и ругательства. Таанг подорвался с места первым, настежь распахнув дверь в соседний зал, мы с Таной бросились к нему
– Что за ужас? – выдавила староста, застыв на пороге и не давая мне пройти дальше.
Через ее плечо я увидела, как несколько десятков волевиков ожесточенно дерутся друг с другом: теперь это не было похоже на тренировочные поединки – они, действительно, сражались друг с другом. Ближайший к нам волевик, размахивая чем-то вроде длинного черного ножа, сбил своего противника с ног и тут же замахнулся ему прямо в лицо. Оружие каким-то чудом на воткнулось поверженному в лоб: сбоку прилетел огромный темный шар и припечатал нападавшего к стене. За те несколько секунд, что парень был обездвижен, я заметила темноватую рябь вокруг него.