– Я думала, что моих сил хватит, – уже раз в пятый повторила я, усаживаясь на кровать. – Мне их всегда хватало! Но в последнее время все идет к черту…
– Ежик, ты с кем-нибудь еще об это говорила? – он внимательно и серьезно смотрел на меня.
– Ага, как же. Со всей академией обсудила.
– Сарказм – не лучший способ вести диалог, ты ведь знаешь об этом?
– С кем мне это обсуждать, Ирман? Родителям всего не расскажешь, сам же знаешь. Подруга моя и так постоянно занята – я не могу свалить на нее неприятности, тем более, что она не волевик.
– Ты ведь и мне тоже всего не сказала, верно?
– Ну, есть вещи, которые…
– Кому, как не охранникам знать, что такое тайны, – он улыбнулся и кивнул. – У каждой отдельной группы в этом мире есть какие-то внутренние данные, которые не выносятся наружу. И из всех твоих жалоб я сделал два вывода: первый – ты сказала мне не все, не хватает деталей для действий, а второе… Тебе нужно с кем-то поговорить.
– В каком это смысле?
– В самом прямом, Виэтрикс, – я удивленно подняла на него глаза, услышав свое имя. – Ты учишься среди таких же, как и ты, и я не поверю, что среди нет ни одного человека, который понял и принял бы в тебе все.
– Мне это зачем?
– Послушай дядю хоть немного, хорошо? Ты много всего узнала за последнее время и много чего испытала – это само по себе не просто. Слепота в результате тяжелой травмы, та ситуация в лесу – все это даже для взрослого человека сложно. Если такое случается, например, в моей работе, то нас отправляют на месячный отпуск, чтобы разум и тело отошли от шока. Но в твоем случае такого нет. Добавь к этому твои постоянные тренировки, напряжение, вашу волю, которой, как мне кажется, крайне сложно управлять. И что получаем в итоге?
– Что? – переспросила я, устав терпеть почти минутную паузу.
– Недовольство, – коротко ответил он. – Как бы ты ни пыталась выплескивать свой настрой только через тренировки – не выйдет. Тебе нужно просто выговориться. Обсудить свое состояние с тем, кто сможет тебя понять. Кому ты можешь полностью довериться, и кто доверяет тебе.
– Зачем мне с кем-то это обсуждать, если я и так уже все рассказала?
– Возвращаемся к первому выводу – ты рассказала мне не все. Этим ты пошла в отца: вместо того, чтобы поделиться с окружающими, ты замыкаешься, закрываешься и перевариваешь все сама.
– Так проще не срываться…
– Но ты ведь срываешься! – он хлопнул ладонью по столу. – Твои нападки на парней, споры, возмущение по поводу и без – результат того, что ты не разбираешься с проблемой, а просто накапливаешь их внутри, накручивая себя до предела! Ты всегда была бойцом, ежик, но боец должен здраво мыслить, полагаясь не только на силу, инстинкты и эмоции, но и на разум, спокойствие и рациональное мышление. Последнего тебе очень не хватает.
– Конечно! То есть ты предлагаешь пойти и просто рассказать все заново кому-то из знакомых?
– Не знакомых, – он поднял палец. – Человеку, который знает то, что ты мне сказать не можешь. И, кстати, лучше, чтобы она или он могли не только послушать, но и помочь.
Мне с трудом удалось сдержать вздох: совсем не такого я ожидала от Ирмана, когда только написала ему. Да, это был первый раз, когда я не могла сказать ему абсолютно все, но все же, может, стоило? В дверь постучали, и она почти сразу открылась.
– Виэтрикс Райн, – мужчина в форме охранника кивнул мне, – вам нужно пройти со мной.
– Охранники-люди? – дядя нахмурился, глядя мне за спину.
Да, пришедший за мной охранник был из исполнителей корпуса обычных людей, что крайне странно – с волевиками обычно дело имели либо охранники-волевики, либо пара из человека и волевика. Когда ко мне приходил архимагистр, с ним тоже были представители обоих корпусов, но тогда это было чем-то оправдано. Но сейчас, когда речь идет, скорее всего, о Высшей воле, крайне странно, что сюда вообще пустили людей.
– Прошу, – охранник открыл какую-то дверь, за которой вместо палаты оказалось что-то вроде рабочего кабинета.