– Если будешь так сидеть, то у тебя все тело онемеет, и ты свалишься минут через пять.
– Не свалюсь, – буркнула я в ответ, но осторожно медленно повернула голову в другую сторону, разминая и правда слегка затекшую шею.
– Просто выпрямись и открой глаза.
– Не могу я, там все расплывается!
– Тогда смотри на меня, – он, кажется, чуть сбавил скорость, и тон сменился на более серьезный. – У меня на куртке сзади нашивки. Открой глаза и посмотри хотя бы на одну из них. Не смотри по сторонам, просто сфокусируйся на чем-то конкретном.
От неприятной мысли внутри все сжалось, но я все же медленно открыла глаза, сосредоточившись только на видимом участке его куртки. Прямо под воротником посередине между плечами красовалась нашивка с узором из переплетенных черных и красных линий, но неспокойный взгляд зацепился за шрам – четкая белесая полоса, наискосок проходящая по открытому участку шеи. До сих пор ни на одной тренировке я не обращала на это внимания.
– Ты чего там затихла? Уснула?
– А? – я дернулась, отвлекаясь от своих мыслей. – Все нормально.
– Так быстро? – в динамике раздался удивленный смешок. – Могу поддать скорости?
– Эй, нет, стой…!
Аркадар не прекращал поддразнивать меня на протяжении оставшегося пути, поэтому, когда мы остановились посреди шумной и переполненной парковки и я трясущимися ногами встала на твердую землю, в него полетел шлем. Который он, впрочем, легко поймал.
– Какого черта!
– Да будет тебе. Все же в порядке.
– Твои шутки…! «Сейчас, как тряхнет» или «Может ускоримся». Да ты…
– Виэтрикс, успокойся, – он положил обе руки мне на плечи и наклонился ближе. – Я ничего из этого не сделал, так ведь? Да, я пошутил пару раз, но я просто пытался немного тебя отвлечь – ты так мне ребра сдавила, я и задохнуться мог.
– Ага, ну, конечно.
– Что случилось, когда ты ездила первый раз? Почему ты так боишься?
– Я не боюсь! – огрызнулась я. – У меня был не самый лучший водитель, знаешь ли.
– Но я ведь, – он замолчал пристально, разглядывая меня. – Хорошо, я понял. Больше шутить так не буду, идет?
Он дождался моего кивка, затем подхватил оба шлема и присел на корточки перед мотоциклом, цепляя защиту. Я вновь уцепилась взглядом за след на его шее и наконец решилась спросить.
– Слушай, откуда у тебя шрам?
Он резко схватился ладонью за шею, прикрывая белесую отметину. Затем, словно опомнившись, медленно убрал руку, продолжая что-то делать с застежками.
– Упал в детстве с дерева прямо на сломанную ветку. А что?
– У меня похожий есть, – я усмехнулась, нащупывая кончик бугристой полосы за ключицей. – Такой же косой. Только я не особо помню, как я его получила.
– Голову себе отбила? Я не удивлен, – он выпрямился с легким смешком.
– Я чем только не билась до академии. И хватит уже шутить по поводу моей головы.
– Виноват-виноват, пойдем уже.
На огромной территории бурлила жизнь, и в то же время веяло чем-то из прошлого века: я почти не видела людей, лихорадочно листавших сеть на браслетах или с угрюмым видом сидящих где-то в стороне; вокруг не было больших электронных табло над павильонами с едой, напитками и развлечениями, зато были физические вывески старых образцов, на некоторых из них даже красовался год изготовления, знаменуя время задолго до моего рождения, и даже была длинная галерея с историей гонок, где красовались фотографии от самых старых бумажных до обычных сейчас цифровых голограмм. В рубрике гостей гонок было множество фотографий специальных гостей – известных байкеров, музыкальных групп, влиятельных спонсоров и прочих личностей. Там же я нашла и кадры с группой «Закат» именно так до странности просто называлась та группа, в которой Хорбар Райн был вокалистом.
Их фотографии были везде: на центральном табло, в этой галерее, даже возле некоторых павильонов. Первое время я смотрела на них с открытым ртом – в голове никак не увязывались слова про «отбитую группу» и такую популярность здесь.