Прошатавшись пару часов среди толпы, мы направились в сторону центрального поля, где скоро должны были начаться основные этапы гонок. Самый шустрые и, видимо, самые знающие, заняли почти все места на трибунах, расположенные вокруг огромного гоночного кольца – первый этап проходил на круговой трассе. Пришлось немного подождать, чтобы зайти вместе с затекающей толпой на территорию проведения первой гонки, а потом еще какое-то время бродить в толпе возле трибун, пытаясь найти свободное место. Надо было отдать должное Аркадару – парень не давал мне потеряться во всей этой куче людей, постоянно держался рядом, периодически хватая за локоть, когда поток становился слишком сильным.
– Виэтрикс?!
Меня в два голоса окликнули сбоку, и я с удивлением обернулась, надеясь, что мне просто послышалось, но нет. На меня с таким же удивлением смотрели Нэд и Зета.
– Вы что тут делаете? – я переводила взгляд с одного на другого.
– То же могу спросить у тебя, – усмехнувшись отозвался парень. – Приехали на гонки посмотреть.
– Но вы же… вы…
– Думаешь, таким, как мы, это неинтересно? – девушка тоже выглядела довольной. – Я тоже не ожидала увидеть здесь тебя. Ты одна?
Я неопределенно махнула рукой на Аркадара, который все это время молча стоял за спиной. Зета перевела на него взгляд, хитро прищурилась, расплывшись в улыбке, которая мне очень не понравилась. Не теряя времени, она ухватила меня за запястье и потащила в сторону.
– Пойдем, я знаю, где самое лучшее место! Мы с Нэдом в прошлый раз там стояли!
Она быстро пробиралась сквозь толпу, как будто бы никого не задевая. Я же смогла отдавить ноги, кажется, всем встречным. Не прошло и пары минут, как мы добрались до стартовой линии и расположились прямо возле ограждений.
Поле заполнялось все больше, шум становился громче, хотя казалось, что больше уже некуда, и разговаривать становилось все труднее, так что в какой-то момент мы просто перестали пытаться докричаться друг до друга. Во всей этой давке наше место, кажется, было самым спокойным: когда толпа стала наседать вперед, Аркадер сдвинулся мне за спину, опустив ладони на поручень по обе стороны от меня. Я не сразу поняла, зачем это нужно, но, оглянувшись на Зету и Нэда, увидела, что они стоят точно так же, пока вокруг в толпе люди практически сдавили друг друга.
Было непривычно и как-то неспокойно пускать кого-то себе за спину в такой момент, но вместе с тем, надежная крепкая стена в виде физически сильного парня позади казалась довольно практичным решением. Я выдохнула, двинувшись вперед и практически прижавшись к поручню, чтобы лишний раз не столкнуться с ним или не отдавить ногу. Да и вообще, чем дольше он стоял за спиной, тем больше у меня горели уши. Доверие кому-то за спиной стало непозволительной роскошью за последнее время, но в то же время казалось такой необходимостью.
На огромной цифровой платформе начался обратный отсчет до официального старта цикловых гонок, и толпа начала хором отсчитывать секунды до старта. На финальный отсчет «ноль» сила крика, как мне показалось, могла бы разорвать это место на кусочки, но трасса и трибуны выдержали, заполнившись сперва шумом салюта, а затем множеством беснующихся в воздухе голограмм байкеров.
Пока я, задрав голову, смотрела на это невероятное захватывающее зрелище, Аркадар тронул меня за плечо, без слов указывая на середину гоночного кольца. Там медленно поднималась широкая ровная площадка, на которой по кругу стояли огромные звуковые установки.
– Закат! – он почти кричал мне в ухо, но иначе сквозь шум толпы я бы его не услышала.
– В смысле?
Он не ответил. Почти сразу же голограммы байкеров исчезли и затихшие было звуковые установки взорвались гитарной музыкой. Как восторженные крики зрителей не перекрыли это звучание, для меня осталось загадкой – казалось, что из ушей кровь пойдет от такого шума. На сцене вдруг стали возникать мерцающие темные фигуры, очертания которых трудно было разобрать, но в тот момент, когда гитарное вступление кончилось, грянула музыка, и разом посветлевшие фигуры на сцене предстали в виде группы из пяти человек с гитарами, барабанами и микрофонами.
На несколько минут я поверила, что метавшийся по сцене человек с микрофоном – это оживший дед со старых фотографий, что голос, сливавшийся и в то же время отделимый от музыки – это голос, который мне так и не довелось услышать вживую, что взгляд его встречается с моим каждый раз, когда он поворачивается в мою сторону. Мне не было больно, и деда я никогда не знала, но… Но глядя на то, как продолжает скандировать толпа, подпевая старым давно выученным наизусть песням, как волнуется на каждом взлете и падении музыки, я чувствовала себя странно.