– Аззак!
Я схватила его за плечо и тут же отпустила, ощущая липкую теплоту под тканью. Меня колотило крупной дрожью от непонимания, незнания, неожиданности… Все, что было передо мной, это израненное тело студента, которому я совсем недавно пообещала жестокую месть.
Аззак, черт, возьми, приходи в себя!
Дальше все происходило на каком-то полуавтомате: прибежавшие медики быстро погрузили его на носилки, пока охранники удерживали толпу любопытных подальше от него. У одного из медиков я заметила портативный регенератор, который он уже занес над изломанным телом, когда меня изнутри буквально подтолкнуло. По телу словно электрический заряд прошел: перед глазами промелькнуло все, что было – слепота, крыша, помощь.
– У него аллергия…
– Что? – Аркадар, удерживающий меня за плечи, заглянул мне в лицо.
– У него аллергия на регенератор! Он же…
– Стой здесь.
Парень резко рявкнул, рванувшись в сторону мужчин, удаляющихся вместе с носилками. Я не успела и глазом моргнуть, как они пропали из виду в толпе, которая уже вернулась к трассе. Команда Аркадара звенела в ушах: тон и сила голоса были похожи на другие, так хорошо знакомые с детства, голос, перекрывающий что угодно и кого угодно. Тело словно бы перестало слушаться, застыв перед коридором, уводившим куда-то вглубь стадиона подальше от трибун. Окружающий шум слился в монотонный отдаленный шум, ставший фоном для гулких ударов сердца, отдававшихся эхом в ушах. Закрыв глаза, я прислонилась к стене, прокручивая момент странной аварии. Солнечный отсвет, вспышка, потерявший управление водитель, удар о защитное поле, израненное тело.
Смазанная неясная картинка воспоминаний как будто бы становилась все более туманной и неразборчивой. Он ехал один, его никто не сбил, не было никаких препятствий. Повернув голову, я бездумно наблюдала за кадрами, повторяющимися на одном из больших экранов. Вот он едет, вот проходит поворот и вот просто резко съезжает с трассы прямо в столб ограждения. Комментаторы продолжали что-то говорить, но гонки никто не останавливал – остальные мониторы продолжали транслировать движения участников.
И снова крупным планом кадры аварии, снова поворот, съезд, но на этот раз показали кадры с какой-то другой камеры, где за прозрачным стеклом шлема было видно сосредоточенное лицо гонщика прежде, чем он съехал в сторону. И затем еще раз. Я прищурилась, всматриваясь в замедленный повтор. Искаженное лицо за секунду до аварии выглядело пугающе знакомо.
– Виэтрикс, – Аркадар неожиданно оказался рядом.
– Заставили, – машинально схватив его ладонь, я перевела на него взгляд. – Его заставили это сделать.
Глава 9. Доверие
– Виэтрикс, вы меня слушаете? – передо мной сидела девушка в белом комбинезоне с планшетом в одной руке и стаканом в другой. – Виэтрикс?
– А? Что? – я подскочила, но она тут же сунула мне в руки стакан и усадила обратно в кресло.
– Выпейте. Думаю, скоро его уже можно будет посетить.
Коротко кивнув, она направилась к стойке, за которой сидели еще несколько девушек-медсестер. Не особо понимая, что произошло, я залпом выпила содержимое, тут же поморщившись от кислого вкуса. Гадость какая! Звон стакана, тяжело опущенного на небольшой кофейный столик, быстро потонул в легком гуле, царившем в просторном светлом холле больницы. От количества людей рябило в глазах: кто-то тихо сидел, ожидая то ли приема, то ли встречи с пациентами, кто-то возле стойки долго и упорно обсуждал свои проблемы, мимо то и дело торопливо пробегали медсестры с неизменными планшетами в руках. На большом экране, занимавшем всю противоположную стену мужчины и женщины в белых медицинских комбинезонах что-то неразборчиво рассказывали о профилактике здоровья и медицинских процедурах.
Я устало прикрыла глаза, откинувшись на спинку кресла. За год с небольшим учебы в академии успела выработаться привычка: хоть медкорпус и никогда не пустовал, в приемной никогда не было больше пары человек за раз, да и диагноз был у всех один – воля. На большом электронном табло за приемной стойкой часы показали ровно четыре – я сидела здесь уже больше часа и успела передумать все свои мысли о гонках и Аззаке по несколько раз.