И Аркадар все никак не появлялся. Едва машина медиков уехала с места гонок, парень отправил меня следом на автобусе, назвав адрес больницы и даже не заикнувшись о том, чтобы доехать вместе на его мотоцикле. До меня тогда не сразу дошло, но немного протрезвев от шока, я поняла, что им двигало. Однако мне казалось, он должен был быть в городе раньше, чем я, учитывая с какой скоростью он ездил, однако до сих пор он не объявился и даже не написал.
Первые несколько минут пребывания в холле я пыталась занять себя хоть чем-то: почитать новости с гонок или разобрать, о чем говорят на том большом экране, но сосредоточиться было трудно – память то и дело услужливо демонстрировала кадры вылетевшего с трассы мотоцикла и раненного студента, без сознания лежавшего у моих ног. Попытки отвлечься от этого ни к чему не приводили – начинало казаться, что я быстрее с ума сойду, чем смогу думать о чем-то другом. Поэтому сейчас я просто сидела, откинувшись в кресле и бездумно сверля взглядом белый высокий потолок.
– Виэтрикс Райн?
– Да? – я подорвалась с кресла, ощущая, что бешено заколотившееся сердце то ли осталось сидеть в нем, то ли вовсе упало еще ниже.
– Пройдемте со мной, – знакомая девушка махнула рукой в сторону ближайшего выхода из холла.
В полном молчании она провела меня по длинному коридору и кивнула на дверь с небольшим прямоугольным полупрозрачным окном в ней. И стоило этой двери отодвинуться в сторону, как от увиденного мне моментально стало легче. В моих мыслях Аззак должен был быть весь переломанным, подключенным какими-то проводами к странным пищащим машинкам, как обычно показывали в фильмах или же вовсе погруженным в биокапсулу, как обычно делают с тяжело раненными волевиками, но все обошлось.
Парень лежал на больничной кровати без всяких проводов – лишь один полупрозрачный тянулся к медицинскому браслету на левом запястье, но это не так уж страшно. Левое плечо и предплечье были почти полностью покрыты повязками, на ребрах тоже красовались какие-то квадратные пласты, похожие на блокирующие пластыри, которыми мы пользовались на тренировках для мелких ранок. Похожие пластыри были у него и на лице, в основном с левой стороны. Мне никогда прежде не доводилось видеть такого: в академии все серьезные раны залечивались регенератором, если все было совсем серьезно, то погружали в биокапсулу для восстановления, но это было очень, ну, очень редко.
Выругавшись себе под нос, я присела на стул рядом с кроватью, где-то на краю сознания задаваясь вопросом о том, что я вообще сейчас здесь делаю: он же все равно пока без сознания – но в то же время ощущая необходимость находиться здесь и сейчас.
Проиграть при таком уверенном первенстве – сама идея мне казалась невыносимой, но как же сейчас все случившееся напоминало то, что случилось со мной этим летом. И хоть рана поражения пульсировала внутри, напоминая о себе, куда отчетливее было другое чувство, куда более тяжелое. И болезненное.
– Совсем недавно ты приходил к моей больничной кровати, – тихо пробормотала я, слабо улыбнувшись воспоминаниям.
Взгляд бездумно вновь и вновь обшаривал тело студента. На открытых участках кожи Аззака были заметны шрамы: сперва в глаза бросился самый крупный из них в районе левого плеча, но чем больше я всматривалась, тем больше отмечала белесых отметин на его теле. Так вот что значит иметь аллергию на искусственную регенерацию – ты будешь помнить о каждой своей ошибке и о каждой своей слабости. Тело не восстановить так легко, а значит, каждое применение воли ставит перед вопросом, стоит ли оно того?
Может поэтому…
– Ты… ты что тут…? – совершенно неожиданно раздался тихий хриплый голос очнувшегося волевика.
– Аззак! – от неожиданности я даже подскочила с места, уронив стул. – Как ты?
– Не ори, – он слегка поморщился, пытаясь двинуть головой.
– Прости, – я тут же притихла и подвинулась поближе к кровати. – Как ты себя чувствуешь?
– Бывало и лучше.
Парень попытался поднять левую руку и тут же поморщился, опустив ее обратно на кровать. Зато правая была в порядке, и Аззак прикрыл ладонью глаза. Я просто молча выжидала, не зная, что еще можно сказать или спросить в такой ситуации.
– Ты была на гонках?