– Я все равно попробую. Спорим?
– Я сказал, нет!
Парень повысил голос и наконец посмотрел на меня: сонное выражение с его лица пропало, превратившись в жесткую маску, но я протянула ему руку, не желая отказываться от своего предложения. Он опустил взгляд на мою ладонь, потом снова поднял, и губы его скривились в чем-то наподобие усмешки.
– О, заключаем пари? – сбоку вырос Рэм, привлекая внимание остальных, и они тут же потянулись к нам.
Чем больше тянешь, тем больше шанс, что они тоже узнают что-то лишнее из нашего разговора. Так думала я, глядя в потемневшие фиолетовые глаза, которые, казалось, готовы испепелить меня на месте. Помедлив, он вытащил руку из кармана и протянул мне, крепко сжав мою ладонь.
– А на что спорим? – тут же заинтересовалась подошедшая Тана.
– Не важно, – отозвался Аззак.
– Так не интересно – девушка перехватила руку Рэма, готового закрепить наше пари. – давайте хотя бы на что-то… на задание.
– На желание, – перебил Рэм.
– Это разве не одно и то же? – вмешался Аркадар.
– Если через неделю ничего не добьешься, – вдруг заговорил Аззак, заставляя всех замолкнуть, – то больше не берешься за это.
– А если добьюсь?
– Я сделаю все, что попросишь, – последовал мгновенный ответ.
– Пари принято! – Рэм торопливо обхватил наши руки. – Отсчет недели пошел!
– Готовься, – тихо проговорила я, когда мы вновь все вместе двинулись по аллее. – Я придумаю, чем тебя занять.
– Лучше придумай, чем занять себя, когда перестанешь тратить время на бесполезные поиски, – не остался в долгу он.
Мое участие в обсуждении было прервано звонком браслета – мама. Ну, наконец-то! Я торопливо отошла в сторону от группы, которая направилась дальше, и наконец приняла звонок.
– Я уж думала, что ты не возьмешь, – тут же выдала она уставшим голосом.
– Прости…
– Да, не нужно. Я же не всерьез. В любом случае я звоню не отчитывать тебя.
– Ты что-то узнала?!
– Не кричи ты так! Не совсем.
– Как это?
– Виэтрикс, дай мне сначала закончить.
– Ой, прости.
– Я привыкла. В общем ничего особенного я так и не нашла, хотя и перерыла весь доступный мне архив информации за последние двести лет. Ты уверена, что такое должно быть?
– На самом деле, нет, – я задумалась, пытаясь так сформулировать свою идею, чтобы не разболтать лишнюю информацию.
– Тогда зачем я искала?
– Я надеялась, что есть хоть какие-то… эти… как их… продуценты…
– Прецеденты, – невозмутимо поправила она. – По тому, что ты мне сказала, я не смогла ничего найти. Ты можешь дать больше информации?
– Ну, это должно быть что-то не совсем обычное.
– Это я уже слышала.
– Там не должно быть упоминания о внешней или внутренней воле… скорее всего.
– Это я тоже слышала. Но какое упоминание тогда должно быть, если я ищу дела, связанные с волей?
– Не знаю я, мам, не знаю!
– Мы ищем то, не знаю, что, – подвела итог она, тяжело вздохнув. – Слушай, ты в своей академии искать не пробовала?
– Конечно, пробовала. В нашей сети тоже нет ничего из того, что могло бы быть мне полезным. Я не знаю, где еще можно что-то найти, если этого нет ни в общей сети, ни в сети академии, ни у тебя. Я думала в архиве палаты адвокатов что-то точно будет.
– Начнем с того, что мне сложно искать что-то неопределенное. У каждого дела есть критерии, номера, ссылки на законы. А ты меня просишь найти что-то о воле, но, чтобы не упоминалась воля. Это просто невозможно.
– Ну, и у себя я ничего не наша.
– А у вас в академии нет какого-нибудь дополнительного хранилища? Когда я училась, у нас в библиотеке была часть, которая была доступна только в том случае, если студент являлся членом студенческого собрания, или входил…
– Если не можешь что-то найти, поищи в бумажном архиве, – вдруг четко прозвучало рядом.
Я обернулась, увидев лишь спину парня с развевающимися по ветру красными волосами. Нечего подслушивать! хотела крикнуть я ему, но вовремя сдержалась, припомнив себе обещание не разговаривать с самодовольной всезнайкой.