– Виэтрикс.
– Знаю я, что нельзя так срываться.
Я завалилась спиной на кровать и заложила руки за голову, глядя на подсветку потолка: конечно же, я была в ярости. Студент со слишком длинным языком, потом его слова, от которых все спокойствие напрочь сдуло, потом магистр Ливиам, вступившийся за этого гада, и то, как он пугал меня исключением у всех на глазах… Чувствуя, что снова закипаю, я закрыла глаза. Да, тогда все это вызывало лишь злость, из-за которой я даже не думала о том, что делаю, но, когда тело перестало трястись от адреналина и силы, перед глазами замаячила опасно близкая вероятность получения не только серьезного выговора, но и исключения. И все из-за того мерзкого студента! Знать бы, откуда он взялся, и Трегту показать.
Дверь шумно распахнулась и на пороге показалась запыхавшаяся Тана, за которой маячили еще несколько человек, в том числе Рэм.
– Магистр вызывает тебя вниз! – с порога выпалила она.
– Послушай, Ви, – мама обеспокоенно перевела на меня взгляд.
– Надо идти, – я поднялась, быстро собирая еще влажные волосы в хвост. – Потом перезвоню.
– Виэтрикс, – почти в один голос протянула мама на экране и Тана на пороге.
– Перед смертью не надышишься, – пришлось через силу выдавить усмешку, чтобы не выдать все свои опасения.
По дороге вниз мне пришлось столкнуться со многими нашими студентами, которые провожали меня излишне любопытными взглядами, а кто-то даже пытался задать вопрос, пока я пролетала мимо. Сейчас главной моей задачей было не сорваться на эмоции, а как можно дольше оставаться спокойной, хотя бы внешне: было очевидно, что магистр воспользуется сейчас любой возможностью отправить меня домой, а значит, нельзя было давать ему лишний повод для этого.
Ливиам ждал меня неподалеку от главного входа в первый корпус: стоя возле одной из скамеек и заложив руки за спину, он не сводил с меня пристального взгляда, пока я спускалась по лестнице и подходила ближе. Вопреки наихудшим опасениям с моей стороны, он вовсе не выглядел довольным или удовлетворенным, так что внутри сразу невольно затеплилась надежда на более положительный исход.
– Райн, – медленно начал магистр, повернувшись ко мне боком, – я надеюсь, вы осознаете, что натворили.
Это не только я, едва не вырвалось у меня, но в последний момент удалось сдержать дерзкие слова.
– Да, конечно.
– Хотелось бы верить, – магистр покачал головой, все еще не поворачиваясь. – Райн, ваше поведение пагубно отражается на ваших способностях: при всей вашей большой силе вы не способны направлять ее в правильное русло – это недостойно звания волевика. Вы проходили годовую подготовку перед обучением, вы доучились до второго курса и при этом до сих пор не умеете сдерживать эмоции, когда это необходимо. Ваш поступок ставит под вопрос вашу подготовленность к таким серьезным соревнованиям, и к обучению в целом. Ваш эмоциональный контроль снижается все больше. По моим наблюдениям, Воля все больше подавляет вас, а значит, ваше существование становится угрозой для остальных студентов и общества в целом.
Главное, промолчать, все повторяла и повторяла я сама себе, слушая уже знакомые слова, просто молча слушать.Где-то внутри неприятно заныло, старые раны нанесенные словами отца отказывались заживать и болезненно реагировали на любое упоминание моих проблем.
– Директор уже получил мое сообщение о произошедшем, но принял смелое решение, позволить вам остаться в соревнованиях и доказать, что мы не просто так тратили столько времени на вашу подготовку.
Да! Стоило с этого начинать!
– Однако, – магистр наконец повернулся ко мне, сверля меня взглядом, – должен предупредить, я не разделяю эту позицию. В случае повторных промахов, Райн, вас ждет немедленное исключение с занесением причины в личное дело. Я не думаю, что вашему отцу понравится такой исход вашего обучения… Считаю, мы оба заинтересованы в том, чтобы ваше пребывание здесь больше не вызвало проблем. Это понятно?
Когда же они прекратят припоминать мне отца при любом удобном случае? Трегт, директор, теперь Ливиам – каждый норовил упомянуть статус или мнение командующего округом. Который не упустит возможности воспользоваться моими провалом, чтобы отлучить меня от воли навсегда.