- И верно, пора выдавать замуж. Уж я бы не сомневался, и даже не поскупился б на отсутствие приданого!
- Ха-ха!
Веселый, пронзительный, заразительный смех, прикрываемый батистовыми платочками, вуальками и накрахмаленными ладоньками с ярким и броским маникюром морозил в жилах кровь.
Отара Отары погонщиком погоняемая.
- Элизара Финкаскор! - Звучным тенором оповестил герольд, вдруг проснувшись от летаргического сна, будучи недвижимой слепой и глухой статуей - еще одним достоянием интерьера праздничной залы семейства Отара.
- Также известная, как Искра Нокса, Пылающее Пламя Тильзита. - Добавил Бельгемонц, хозяин празднества. Негромко, но так, чтобы это не прозвучало полушепотом. Так, чтобы это услышала даже только что вошедшая гостья, среди благоговейно замерших в молчании и предвкушении гостей.
Элизара замерла, улыбнулась одними лишь губами, неглубоко поклонилась. Шагнувший вперед Бельгемонц подал ей руку, приглашая на банкет, в полной мере втягивая в начинающееся празднество замка. Осторожно облокотившись, женщина обвела вокруг взглядом.
- Невероятно, такие проницательные глаза.
- Я бы сказал, что там мудрость. Много мудрости.
- Как она взглянула на Бельгемонца... Аж мурашки по коже.
- Да-а, такой момент.
- Держу пари, у него тоже внутри все перевернулось.
- Так может глядеть только прошедший через пекло человек.
- И не говорите. - Смех.
- Маршал знает, о чем говорит, мадемуазель. Я вот, например, отношусь к его словам с максимальной серьезностью.
- Думаете? - Задумчиво протянула, поглядывая при этом в сторону маршала.
- Маршал мой друг, и я знаю некоторые... аспекты его биографии.
- Ну полноте, граф. Не будем сейчас об этом.
- Нет-нет, маршал, я и не думал углубляться в подробности. С другой стороны, это ваше личное дело кому и при каких обстоятельствах доверять строчки собственной жизни, пресыщенные, скажем так, заметной остринкой.
- Остринкой, говорите? Какой же именно?
- Вы позволите?
- Извольте. Это не тайна.
- Зареченской остринкой.
- Заречье! - Пораженный вздох.
- Надеюсь, теперь вы верите словам маршала о том, что со взглядом Искры не все так просто?
- Теперь - верю! Невероятно, Заречье! Я слышала весьма распространенные слухи о Заречье, но то, что слышала - впечатляет. Даже не верится. Там действительно так было, маршал?
- Слухи, как это принято, в основном, серьезно приукрашены. Смотря какой смысл вы вкладываете под "действительно". Но надо отдать должное, даже слухами они в полноте передали творящуюся там ситуацию. Однако, - задумчиво пожевал губами, - в Ноксе все было намного хуже. Страшней, кровопролитней и жестче. И на острие всего того ужаса шла Искра и вела сжавшиеся в страхе и панике ряды за собою. Только лишь своей решимостью, твердостью, волей... И она провела их через весь Тильзит, подожгла, словно пересушенный хворост. Все сгорело, но вопреки тому, выжило. Выжило именно тому, что оказалось уничтожено и сгинуло ровно в срок, чтобы дать нормальную, настоящую жизнь. Да... Именно так.
- Лестно слышать столь высокий отзыв о своей персоне из уст столь искушенных в вопросах войны и кровопролития.
- Элизара Финкаскор. - Зардевшись, маршал поклонился чуть более низко, чем того требовали обстоятельства и правила этикета.
- Маршал Гайне Херст. - Холодно улыбнулась Искра Финкаскор. - Предупреждая ваш следующий вопрос, нет, я не намеревалась встревать в ваш разговор, но вы слишком бурно и громко обсуждали меня и мои деяния, что я против воли пожелала выявить говоривших.
- В этой зале прекрасная акустика. - Не поднимая глаз, красным как вареный рак, проговорил он.
Упомянутый маршал Гайне Херст был невысок, но кряжист, крепко сложен, широк в плечах и толсторук подобно какому-то пирату или морскому волку, отчего его ноги казались несколько коротковаты. Это же подчеркивал строго вышитый серебром дублет, отдающий военным характером и консерватизмом. Каких-либо украшений у него и в помине не было, да чувствовал он себя среди всех этих знатных и высокородных гостей безманерной свиньей в гусыном обществе.
- С кем имею честь познакомиться? - Приподняла уголки бровей Искра, обводя взглядом остальных участников сплетничающего кружка.
- Леисан Абрау. - Широко и искренне улыбнулась единственная в той компании женщина.
Длинное, на ладонь ниже колена приталенное синее платье, в которое была одета гостья, блистало многочисленными каменьями, усеявшими бархат ее одежд. Несмотря на кажущийся вызов в броскости подобранного наряда, декольте платья было закрыто вплоть до ключицы.
- У вас восточное имя.
- Я родом из Дюриссы. Знаменитые виноградничьи угодья, думаю, слышали о них? Взять чуть восточней от тех границ, и местность вполне можно считать восточной. - Широко, показав все свои передние зубы и идеальный прикус, улыбнулась Леисан. - Преподаю историю младших курсов в Нойградском университете.
- А я, позвольте представиться, - шагнул вперед мужчина в оливкового цвета жилетке поверх малинового окраса рубашке, своей пестротой и несовместимостью вызывающих слезы, - Артье Кампф. Ректор этого самого Нойградского университета.
Элизара Финкаскор коротко взглянула на странное одеяние этого человека, чтобы через мгновение отвести взгляд - мало того, что оно было вызывающе неадекватным, так еще и было рассечено крохотными черными полосами, заставляя взгляд блуждать как у умалишенного.
- Нойград, если я не ошибаюсь, это небольшой, стоящий на отшибе городишко? - Намеренно глядя ему на переносицу, произнесла она.
- Городишко? Хе-хе, интересного же вы мнения об этом месте. Что ж, можно и так назвать, но, думаю, будет более полным, и что уж там - откровенным, если его прозвать дырой. - Хмыкнул Артье Кампф. Леисан Абрау прыснула, явно соглашаясь. - Захолустье и истинное ничто в одну улицу и десяток домов.
- Как же так, ведь название его буквально гуляет у всех на устах.
- Нашими стараниями. - Расцвел Кампф. - Имя этого селения - наша заслуга и некогда построенный там университет. Который, кстати говоря, будучи крепостью и крепостью преотличнейшей, пережил и расцвет, и упадок, и уничтожение близстоящего города - Нойграда, о котором все должны были бы уже давным-давно позабыть. Но помнят ведь, помнят!
Как-то незаметно разговор из едва пробивающегося ручейка превратился в горную речушку, смело набирающую обороты на голых склонах и каменистых порогах. Уже через несколько минут Искра перестала пристально приглядываться к каждому, сиюсекундно ожидая подвоха. Леисан Абрау рассказывала о годах своей молодости, о теплых и приятных воспоминаниях будней дочки виноградаря, содержащего в своем владении поля на обоих некрутых склонах протянувшегося на много миль холма. Поразила всех редкой и недешевой маркой вина, подающегося исключительно в трактирах крупных городов и столиц, а также предложила посетить Дюриссу и те места в частности, пообещав прекрасные виды и незабываемые впечатления.
Артье Кампф говорил лишь о собственном университете, ректором которого ему довелось стать восемь лет назад, но уже за подобный недолгий срок на посту главы привнесшего в копилку университета несколько дополнительных приятных наград. Он не смолкал бы ни на минуту, повествуя о кадрах, как он сам выразился о лекторах и работниках университета, и хвастаясь их фантастическими, - грандиозными! - научными трудами, опытами и проектами. О себе же в этой стихии он говорил исключительно мало. Однако знал меру и легко угадал по лицам и настроению слушателей о необходимости передачи собственного слова.
Маршал и здесь оказался совсем немногословен. Он больше молчал, нежели рассказывал. Делился, словно просеивал каждое свое слово через трехступенчатое мелкоячеистое сито. И по итогу неполучившегося повествования, растянувшегося на полноценную историю, слово вынужденной очередности пришлось брать Искре.