Я видел по глазам, о чем думает Брюлета, и взял ее за руку, которую она отняла у меня и приложила к сердцу, как будто оно у нее болело.
— Ну что же, Гюриель или Жозеф? — спросил я голосом, в котором не было ни насмешки, ни лукавства.
— Нет, не Жозеф! — отвечала она с живостью.
— Ну, так Гюриель? Только свободна ли ты, и можешь ли следовать своей склонности?
— Да какая же склонность может быть у меня к человеку, который, вероятно, и не думает обо мне? — отвечала Брюлета, покраснев еще более.
— Это нисколько не мешает.
— Очень мешает, говорю тебе.
— Клянусь тебе, что ничуть. Ведь я же любил тебя.
— Да, но потом разлюбил.
— И ты бьешься из того же, только дело-то, кажется, у тебя не идет на лад… А Жозеф?
— Что же Жозеф?
— Ты ничем с ним не связана?
— Ты сам знаешь!
— Да… но Шарло?
— Шарло?..
Я невольно взглянул на ребенка, она также посмотрела на него, а потом на меня с таким удивлением и чистой невинностью, что я устыдился своих сомнений так, как будто сказал ей что-нибудь обидное.
— Ничего, — отвечал я поспешно. — Я сказал «Шарло» потому, что мне показалось, будто он проснулся.
В эту минуту звуки волынки раздались по другую сторону реки, в дубовой чаще. Брюлета задрожала, как листок от ветра.
— Слышишь? — сказал я. — Начинаются танцы, и молодая, вероятно, идет за тобой с музыкой.
— Нет! — отвечала Брюлета, побледнев как полотно. — Здесь нет таких волынок, да и песня совсем не здешняя. Тьенне, Тьенне… Или я с ума сошла, или это он играет…
— Разве ты видишь кого-нибудь? — сказал я, подходя к краю уступа и глядя во все глаза. — Уж не лесник ли это?
— Я никого не вижу, — отвечала она, идя за мною, — только это не старик Бастьен… И не Жозеф… А скорей…
— Гюриель, может быть!.. Нет уж, извини: скорей я поверю тому, что перед нами нет реки. Впрочем, пойдем туда, отыщем брод, и если он там, то мы подцепим красавчика и узнаем, что у него на уме.
— Не надо, Тьенне. Я не могу оставить Шарло и не хочу его тревожить.
— Ну его!.. Или подожди меня здесь: я сбегаю один.
— Нет, нет, нет, Тьенне! — вскричала Брюлета, удерживая меня обеими руками. — Тут слишком круто.
— Хоть бы мне шею пришлось сломать, так я выведу тебя из этой муки, — вскричал я.
— Какая же тут мука? — сказала Брюлета, удерживая меня по-прежнему и оправляясь от первого волнения. Гордость снова в ней зашевелилась. — Велика нужда мне знать, кто именно теперь проходит по лесу! Что ж, ты думаешь, что я побегу за человеком, который, узнав, что я здесь, может быть, обошел бы за версту?
— Если вы так думаете, — сказал тихий голос позади нас, — то нам лучше всего уйти отсюда.
Мы обернулись при первом слове. Перед нами стояла Теренция. Увидев ее, Брюлета, столько роптавшая на нее, вдруг все забыла, бросилась к ней на шею и залилась слезами.
— Куда как хорошо! — сказала Теренция, крепко сжимая ее в объятиях. — Так вы думали, что я уж и забыла о вас? Зачем же так дурно судить о людях, которые дня не проводили, не подумав о вас?
— Скажи ей поскорей, Теренция, пришел ли брат с тобой, — вскричал я, — потому что…
Брюлета обернулась и хотела зажать мне рот рукой, но я отстранился и продолжал, смеясь:
— Потому что я горю нетерпением его увидеть.
— Брат мой вон там, — отвечала Теренция, — только он не знает, что вы здесь… Вот он, кажется, уходит: волынки почти совсем не слышно.
Она взглянула на Брюлету, которая снова побледнела, и прибавила со смехом:
— Я не могу отсюда его кликнуть. Но он обойдет сейчас кругом и выйдет к старому замку. Тогда, если только брат вам не противен и если вы позволите, мы устроим неожиданную встречу. Гюриель никак не ожидает найти вас здесь и надеется увидеться с вами не прежде вечера. Мы предполагали пройти к вам в деревню, а счастливая судьба устроила иначе: мы увиделись с вами несколькими часами раньше. Пойдемте в рощу: если он увидит вас оттуда, то, пожалуй, еще вздумает перейти реку наугад и, не зная бродов, потонет.
Мы возвратились на прежнее место и уселись около Шарло. Теренция взглянула на спящего ребенка и с простодушным и спокойным видом спросила, не мой ли это сын.
— Мог бы быть моим, — отвечал я, — если бы я был давно женат. А так как этого еще не случилось…