Вскинутые в победном жесте руки и хлестнувшие по гибкой спине косы вызвали у Ефросиньи легкую усмешку пополам с умилением.
— Беги, девка… Беги, пока бегается! Женихайся! Или невестись?.. А! Все едино!
Зайдя на крытый двор и спустившись за крынкой молока в ледник, она разворошила ногой темный пласт лежалого снега, проверяя его толщину.
И неожиданно задумалась.
Нет она ничуть не жалела, что пошла на поводу у будущей родственницы. «Ейный» муж, он любые женские капризы выдержит, тем более такие, а дочка будет счастлива.
Задумалась она о том, как ловчее подвести Николая к выполнению ее обещания.
Ничего особо, ценного для изготовления стекла не требовалось, разве что за неимением соды необходим был поташ, да известь для блеска. Конечно, еще, нужен был чистый песок, но его возили в достаточных количествах, это было дешевле, чем ставить мастерские на найденных месторождениях.
Пока дешевле. До того, как развернется массовое производство.
Но вот дров и угля уходила просто прорва! Особенно при изготовлении листового стекла, которое выделывали в прямоугольной чугунной сковороде, заполненной расплавленным оловом, Уже приходилось жестко указывать, какие территории можно вырубать, освобождая их под посев, а какие не трогать под страхом оказаться изгоем.
Однако проблема была даже не в этом. Стекло, особенно больших размеров или цветное на витражи, продавалось чуть ли не по весу серебра, поэтому за левые заказы мастеров могли наказать не по-детски. Влететь за самоуправство могло и Ефросинье, но она уже знала некоторые волшебные слова, нахваталась от мужа. Например, такие как «государственная необходимость» или «первоочередные задачи».
Ими она и хотела воспользоваться для продвижения заказа, а уж договориться со стеклоделами, чтобы ускорить работы, для нее не проблема. Староста, как-никак.
Мотнув головой, чтобы развеять задумчивость, Ефросинья вылезла из погреба, хлопнула крышкой люка и толкнула дверь в сени.
Изба встретила ее все еще теплой печкой и густым запахом свежеиспеченного хлеба. Она задержалась и в дальнем углу, за занавеской, Улина уже кормила грудью ее младшенького. Молока у воеводской жены, в отличие от Ефросиньи, хватало, и поскольку она была у них частым гостем, то стала для ее детишек кем-то вроде молочной матери.
Сам муж пристроился около широкого застекленного окна, по столу были разбросаны бумаги, и он что-то вполголоса зачитывал с одной из них, время от времени выслушивая замечания со стороны Улины.
— Пошто девку обидели, родственнички? — прервала их диалог Ефросинья, ставя крынку на стол и присаживаясь на край лавки. — Нешто других дел не нашлось?
— Ась?
— Да не ась, а пошто обидели? — повторила она, не замечая непонимающего взгляда Николая. — Вся в слезах вылетела!
— А-а-а… Ты про посуду ее? Нам к осени нужно два каравана готовить со стеклом, некогда на их с Вячеславом баловство, отвлекаться.
— Это людей спасать баловство?! — картинно ахнула Ефросинья, разведя в сторону руки.
Николай тяжело вздохнул и, осознав, что быстро от женских ахов не отделается, терпеливо пояснил.
— Фросюшка. Я что, разве против? Но на изготовление этих самых антибиотиков, которые они со Славкой задумали, нужны десятки или даже сотни лет в наших условиях! Подождет она до зимы со своими опытами, травками пока обойдется!
— А эти… струменты для сестричек?
— Будут, будут, но не раньше осени! Тигельной стали у нас дефицит, вся ушла на композитные плечи для самострелов. Они, знаешь ли, не вечные, да и железо у нас, включая выксунское, до сих пор… не железо, короче, а хрень на постном масле, вот! Пара сотен выстрелов и все, туши свет и в переплавку!
— А болезных, выходит, можно бросить на произвол судьбы?!
— Ты не передергивай, Фросенька! Сама же знаешь, что седмица лишь минула, как последние вояки ушли. Как снарядили их, так за остальных принялись. Подождет она пару месяцев, не переломится! А теперь не мешай, не до тебя! У нас в бюджете концы с концами не сходятся!
— Чего?
— Серебра, говорю, не хватает! Денег! Людям жить будет не на что!
— Это у вас-то не хватает?!
— А ты, что думала мы его рожаем?! — все-таки завелся Николай, картинно раскинув руки. — Вот, послушай, что еще предстоит сделать в этом году!
Схватив со стола какой-то засаленный листок, главный ветлужский мастеровой (а на пару с Улиной еще и казначей) чуть отставил его от себя и, прищурившись, стал перечислять необходимое.
— Кирпичное хранилище в каждое, крупное поселение, а также тайный схрон для припасов поодаль. Нужны?