Николай в оглушительной тишине, неожиданно окутавшей комнату, медленно постучал пальцами по столешнице и, прервав — свою задумчивость опомнился.
— В любом случае, парень, к кольцу медному ты теперь будешь соответствующую плату получать. А как соду добудешь в промышленных масштабах, и за серебро на пальце буду ратовать перед остальными!
— Спаси тебя Бог, Николай Степанович!
— Плата будет солидной, потому бригаду свою не обижай, пусть ни о чем другом надумают кроме задач твоих. Не дай бог на сторону уйдут! И сами они и сведения, что лишь у вас в голове есть! А еще помни, что к серебряному колечку обязанности будут прилагаться! Учеников воспитывать, да так, чтобы за год выдавать на гора двух подмастерьев в свободное плавание и столько же себе в подручные. Заранее ищи для этого нужных людей! Если среди своих нет, так смотри на стороне любую помощь тебе в этом окажу, Понятно?
— Как есть понятно, — серьезно кивнул в ответ Ероха.
Николай неожиданно бросил смешливый взгляд на свою жену и сконфуженно дополнил.
Посуду бы тебе… Стеклянную!.. Займусь. Или Фросеньке моей поручу.
Ефросинья аж расцвела, медленно наклонив голову в согласии, и поднялась, пользуясь моментом.
— Неправа я была — в отношении тебя, Ерошка, прими мои уверения в том.
— Да ладно, тетка Ефросинья! — махнул рукой тот, поглощенный новыми задачами. — Замнем для ясности!
— Я тебе замну! — вновь вспылила Ефросинья, схватив в руки первое попавшееся! — Я тебе так замну, что ты у меня своей химией кашлять будешь!
— Как на грех попалась ей одна из глиняных бутылей, обсуждаемых только что. Еще мгновение и черепки разлетелись бы на полу или даже на голове своенравного мальчишки, она не удержалась бы. Только испуганный вид Ерохи, который упал на колени и пополз в ее сторону, остановил от опрометчивого шага.
— Прости ты меня, Христа ради, тетка Ефросинья, прости неразумного!
Добравшись до стола, мальчишка приподнялся и бережно принял в свои объятия бутыль, в которой заключалось все его будущее, если не жизнь. А приняв, поклонился, глубоко и вроде бы на полном серьезе.
То ли мгновенно повзрослел, оценив что в удобрениях она теперь его торговый партнер, а потому от нее зависит многое. То ли, осознав, что у него есть будущее, перепугался. Такая тетка, она смотреть не будет, есть у тебя на пальце кольцо или нет. Разобьет о голову что-нибудь тяжелое и все, нету Ерохи вместе с его опытами.
За поклоном последовали слова.
— Буду держать свой язык за семью замками! Обещаю.
Рядом выдохнул Николай и тут же, от, греха подальше, нетерпеливым жестом отослал мальчишку в сторону, чем прервал нежданное торжество Ефросиньи.
Однако отбежав, тот не выдержал и скорчил кому-то из ровесников рожицу, вызвав смешки. Хорошо не ей, иначе она все-таки прошлась бы ураганом по всему честному собранию. Чтобы помнили.
— Ладно, с химией покончено, разве что с отбеливанием бумаги надо, что-то решить, но это позже в рабочем порядке.
Николай посмотрел на все еще стоящую жену и дурашливо, отодвинул вторую бутыль с химией подальше от нее, вызвав новую порцию смеха со стороны свидетелей ее горячности. Как говорится, кто-то быстро умнел, а кто-то безудержно впадал в детство.
— Тьфу! Что с вами связываться, скоморохами несчастными! — красная как вареный рак Ефросинья фыркнула и вновь уселась на лавку, скрестив на высокой груди руки. — Ужо погодите, придете ко мне за помощью!
— Придем, Фросюшка, куда мы без, тебя!
Николай, серьезно кивнул, и хотел было продолжить, но был остановлен неожиданно ввалившимся в дверь Кионом.
— Беда, Николай Степанович, нигде не найдем Гаврилу-стекольщика, которого ты призывал найти! Как стемнело, ночной дозор видел его на пристани вместе с Третьяком, старостой одного из цементных приисков, но того уже и след простыл!
— В смысле?
— На ночь гладя отчалил! Сказал, что одинцовские ему сукно обещали за цемент что он с Суры привез! И если мол, вечером не довезет, то сделка сорвется.
— Тьфу, ты!
— Да к ним на ощупь добраться можно! Луна почти полная!
— Костер на вышке! Сигналь дальним постам, чтобы останавливали всех! Кто не послушается — жечь к чертовой матери!
Ефросинья испуганно перекрестилась и не только потому, что муж помянул нечистого. Таким ожесточенным она его видела редко, Дождавшись, когда Кийон отдаст распоряжение дежурному, Николай отвернул воротник, блеснув тусклой железной бляхой, — и стал задавать вопросы.
— Что на лодью грузили?
— Вроде какие-то бочки…