— Ты про эту безусую молодь? Да что она из себя представляет?!
— Звери, чистые звери… Может статься, что перещеголяют твои людишек! — хмыкнул в усы Прастен, оглянувшись на сопровождавших их воев. - Не знаю как здесь, но воронежская школа именно такая. И учатся там в основном сыны смердов.
— Тьфу ты, а мне уж поблазилось… — успокоено выдохнул Маркуж. — Что нам могут сделать эти недоросли, даже если их сотня? Им до настоящих воев как до небес! Я один их всех на кулеш пущу и рогозом приправлю! Или ты шуткуешь так?
— Ты сам все увидишь, зачем переводить, на неверующего слова?
Насупившись, Маркуж замолчал, но через некоторое время все же опять вернулся к вопросам.
— И что ты можешь рассказать о тех школах?
— Давай начнем с того, что ветлужцы дают смердам работу и многие переселяются к ним семьями. У Веремуда уже пятеро ушли на цементные или железные прииски, а из моей бывшей веси и того больше! А на Воронеж реке людишки толпами вокруг верфи ходят, лишь бы только пристроиться там кем-нибудь…
— Около чего ходят?
— Верфи. Лодьи там большее возводят…
— И что? Ушли и ушли, работают и работают… При чем тут недоросли?
— Да погоди ты! Смерды эти еще и в очередь встают, чтобы отдать сыновей в обучение. Прибыток весомый в семью, да и пристроить чадо. К примеру на Воронеже школа особая, приисков рядом нет, кроме корабельного лишь кожевенное да ткацкое дело поднимается… Так вот ветлужцы там в основном воинов воспитывают!
— Кто кроме отца может научить сына держать в руке меч или секиру? — чуть ли не всплеснул руками Маркуж. — А уж заставить смерда терпеть боль и смотреть без страха в глаза смерти не сможет никто и никогда! Рабскую натуру из земляных червей вытравить невозможно!
— В отношении смердов ты прав, но мне пришлось поучить их детишек… — мрачно ухмыльнулся Прастен. — Не поверишь, из многих получаются настоящие волчата, если правильно подойти к делу. А уж когда они дорвутся до свежего мяса!..
— Не порвет этакая злобная стая своих учителей? — издевательски проговорил эрзянин.
— Сможет, если не стеречь, — абсолютно серьезно ответил рус. — Однако с ним несколько воев днюют и ночуют, дурь рабскую и степную плетьми и розгами выбивают. Кроме того, среди недорослей попадаются такие, из которых и выбивать ничего не надо, сами кого надо разуму научат. И вообще, подчинение в школе беспрекословное, не забалуешь.
— Степную дурь, говоришь? — зацепился за слово Маркуж.
— А там не только из леса детишки, всякой твари по паре. И гоняют их, как Веремуд в свое время сына гонял, только еще и готовят к тому что водить им десятки, а то и сотни. Вдалбливают в головы, что они защитники и предназначение у них лишь одно, умереть за отчизну… — Прастен покачал головой, но было непонятно, одобряет он такие действия или нет. — Мальцы эти с утра на верфям или мастерских, после полудня в седле, с луком, так что роздых лишь вечером имеют, сказки слушая о стезе воинской.
— И какая радость оратаю отдавать будущих помощников своих на сторону удивился Маркуж, - С самими недорослями все понятно, если не в тепле, то в сытости будут, если выживут. А с отцами их?
— Кто Правду ветлужскую принял, те обязаны, а с других просто оброк не берут, если хотя бы один из сыновей пробился в школу, и выносит все тяготы обучения?
— И чему обучают, кроме как сотни водить? — издевательски хрюкнул Маркуж.
— Разному, туманно ответил Прастен. — Отступить и напасть на тебя со спины них обычное дело. Опять же, скоро увидишь.
— Увидеть я увижу, другое понять не могу. Чего ты от ветлужцев по сию пору не отступишься? Почему обратно землю свою со смердами не хочешь забрать, что инязор тебе на блюдечке узорчатом преподносит вместе с добрым куском приисков? Своим именем ты сотню сызнова соберешь и вновь хозяином будешь! Крови испугался или трудностей? Да не поверю!
— Во-первых, этот добрый кусок еще надо отнять, а я уверен, что подавится инязор. А во-вторых…
Прастен задумался и тихо замурлыкал слова незнакомой песни.
— Как на грозный Терек выгнали казаки, выгнали казаки сорок тысяч лошадей…
— Чего ты там бормочешь? - недовольно прервал его Маркуж.