— Твоя правда… Для переделки чугуна в крепкое железо, которое сталью называется, я мыслю еще одну печь поставить, только небольшую, типа твоей. Туда чугун закладывать вперемешку с углем буду и тем же наддувом сталь обратно получать. Плавится-то чугун легче, чем железо.
— Колдун ты али волхв, не ведаю, но про дела сказываешь зело странные… — задумчиво поковырялся в бороде Любим.
— Сколько железа ты обещаешь за день? — наконец раскрыл рот Тимофей.
— Только пробой можно определить… Пудов сто или сто пятьдесят всяко за плавку получим, однако делать чугун можно постоянно, так что все от того зависит, как работать будем, хватит ли угля и руды. Железа же из чугуна выходит чуть меньше, э… усохнет оно после второй домницы, да и труда на это приложить нужно немало. Только вот сразу предупредить хочу, что печь не вечная, кирпичи лопаться от жара будут, фурмы забиваться и плавиться, так что день-два в неде… в седмицу на ремонт всяко понадобится.
— Непонятное ты толковал многое для меня, но смысл речей твоих уразумел я. Всех свободных от работ в поле людинов тебе отдам. Ну как отдам… Вервь ради железа сама к тебе на поклон пойдет. Отберешь себе потом тех, кто порукастее. Баб тоже дам. Этого добра даже лишку, пока страда не началась. До конца серпеня успеть должен показать железо. В ответе будешь за все, а Любим помощником тебе будет. Гончара возьмете, тот глину добре знает, да и формы лепить научит. И плотники ваши на месяц.
— Прерву тебя, Трофим Игнатьич, — вмешался Иван, памятуя, как десятник высказал ему неодобрение по поводу неуважительного к себе отношения. — Ставить все это надобно тут… — Развернув карту, которую принес с собой, егерь начал показывать ориентиры. — Это Ветлуга, это — Дарья… А вот тут, поприщах в двенадцати вверх по течению, холм есть. Там и глину, и руду болотную нашли — всё в одном месте. Речка есть, течение быстрое, перепад высокий, так что в самый раз там колесо поставить. А заодно жилье для работников и дорогу к этому холму. Кстати, рядом с весью еще одну плотину можно установить — для кузни, для помола зерна… но это уже потом.
— Эк… ложку дали, так ты в котел всей харей залезть хочешь… И сруб тебе поставь, и дорогу проложи. — Десятник покачал головой и хлопнул себя по колену: — Эх, была не была, ее торить так и так придется… Но все одно делайте сначала колесо и домницу вашу, как оговорили, а люди навесом пока обойдутся. Однако после первого железа избу для мастеров поставим, не сумлеваются пусть.
— Гляньте-ка, расшибется сейчас, — указал Николай на прыгающего через куст, росший на краю яруги, дружинника. — Как поспешает… И мальцы за ним.
— Этот не разобьется. Воин — не смерд, — констатировал факт десятник, сразу посерьезнев лицом.
— Трофим… беда. — Дружинник, оказавшийся старым знакомцем Петром, начал сразу выкладывать. — Отяк снизу на однодеревке проплыл к другому гурту, крикнул что-то… Догнали и с грехом пополам разобрались, что их нижнее поселение вои обложили часа три назад. На трех больших лодьях приплыли, дань белкой потребовали. То ли булгарцы, то ли еще кто — непонятно. Долго эти вои ждать отяков не стали, селение взяли с налета — девок топчут, на лодью волокут. Положили людишек ужо сколько-то. Часть опять на суда грузится, никак к нам собрались. Другая же часть могла по тропкам лесным раньше выйти в нашу сторону. Отяков так и взяли, обложив сначала с берега, немногие утекли. Не более половины часа пройдет — и у нас они могут быть, да и ветер в нашу сторону задул…
— Так, Петр, одного мальца в поле шли, абы людины за тын прятались, а бабы в леса уходили, без захода в весь. Другого по избам вестником: четверть часа — и духа бабского в поселении чтобы не было. Вместе с дитятями. Сказывай, ежели упрутся, то ворота затворим и останутся они ворогам на растерзание. Брать еду, одежу, топоры, луки охотничьи. Не одну ночь проведут под небом, аще Господь не смилостивится. Скотину людины с пажити пусть в весь гонят. Не успеть бабам ее с собой в лес увести, да и выследят. Ну как, мальцы, смекнули? Бегом, а ты проследишь, Петр, абы уходящим охотников выделили, пусть те схрон в чаще найдут, а по пути следы путают. Потом ворота затворить, смердов одоспешить, чем придется, и с луками на стены. Не высовываться особо. Все… Бегом сполнять.
— Дозволь слово сказать, Трофим Игнатьич? — встрял Иван, оглядываясь на убегающего Петра. — Пусть на место идут, где железо лить намечали. Кузнецов и плотников по дороге возьмут, дело начнут понемногу. Если лес не рубить, то их не слышно будет.