— Ты что, Михалыч, я тут останусь, — взял того за плечо оторопевший от такого предложения Николай. — За что это ты меня отсылать собрался?
— Прав ты, вой иноземный. Пусть идут. Заодно руки мастеровые сохранными будут… и ты с ними? — недобро усмехнулся десятник, не глядя на пытающегося доказать свою полезность кузнеца.
— Шуткуешь, Трофим Игнатьич? — откликнулся егерь без промедления. — При тебе буду неотлучно, если не прогонишь. Мне любая заваруха только кровь в жилах разгоняет.
— Ну, добре, коли так. Слышали, огненных дел мастера? Все, что надобно вам для работы, не забудьте и баб в лесу стерегите. Заодно на работу поставьте, абы скука их не заела. — Не слушая возражений, десятник развернулся и отправился спокойным шагом в весь.
— Полно, Николай, не мельтеши, — успокаивающе взял за руку своего собрата по ремеслу Любим. — Слово сказано… Коли откажешься — так приголубит, что не встанешь опосля. А то и голову снесет. Дело-то не мирное. А мы покамест мальца какого пошлем к Вовке и ребяткам, что у него учение принимают. Ежели к срубу вашему сбор объявить, лепно будет?
— Тимку тоже предупредить надобно, — кивнул Николай, соглашаясь со свершившимся.
— Тимофей твой в лесах с Антипом — там как раз сейчас без опаски ходить можно, — попытался приободрить земляка Иван.
— Верно сказывает, — согласился Любим. — Ибо ворог в чаще нашей плутать будет яко слепой кутенок.
— Ну ладно, мужики, — нетерпеливо переступил с ноги на ногу егерь, торопясь догнать десятника. — Прощевайте, удачи нам всем. Да… Вячеславу про то, что Вовку с собой берете, я передам.
Через час весь была отрезана. Два огромных досчаника, иногда называемых заморскими лодьями, ткнулись в берег выше по течению чуть в стороне от холма, на который взбиралась весь. Не дожидаясь, пока с судов сбросят мостки, в прибрежный песок стали прыгать воины в халатах и коротких кольчугах поверх них, растекающиеся пестрой волной по пажити. Головы их венчали скругленные шлемы, на которых болтались спадающие ниже уровня лопаток пушистые хвосты. Через несколько минут с другой стороны холма донесся условный свист о том, что и там появились чужеземные вои. Дозоры втянулись в весь.
— Буртасы… — Десятник сплюнул с помоста, тянущегося вдоль тына, на землю. — Лисье племя, каждый второй с ее хвостом на шеломе. Услыхали про нас и слетелись, шакалье. С большей части черемисов булгарцы дань берут, точнее, князьки местные со своих собирают и куда нужно везут, вот и не трогают их. Буртасы же сами данники Булгара, черемисов разорять им невместно, а про нас закон не писан. Да и с Суры ход недолгий. Тьфу, — еще раз сплюнул он, объяснив сложившуюся ситуацию стоящему рядом по долгу службы Петру и тихой сапой пристроившемуся Ивану. Глянул на опускающееся за лес солнце и добавил: — Попали, как кур в ощип. Обложили, не продохнешь… Свара, ходь сюда! Посчитал воев?
— Десятков шесть будет… Все одоспешенные.
— Так. У нас всех будет пять десятков, да в лес один ушел. Из них семь воев да полтора десятка бывших пешцев с никудышными мечами, а остальные смерды с охотничьими луками, плевком перешибешь… И луки, и охотничков этих. Срезни доспех не возьмут, так что дели впятеро. Три десятка против шести. Аще пойдут те в одном месте, несдобровать нам. Прижмут стрелами, шесты наложат… вон, готовят уже. И пройдут в весь как по помосту. А там и вырежут нас всех как щенков.
— Ну и мы, глядишь, положим половину, — вскинул ружье егерь.
— Десяток или полтора положим. Аще ты еще кого из них живота лишишь, то доброе дело будет, токмо кроме воронья нас дальше не ждет ничего.
— Если все так худо, то хорошее скажи, нечего настрой перед битвой поганить, — скривился Иван.
— Будет тебе и доброе. Маска токмо на предводителе буртасском да еще на паре-тройке воев. Более ни у кого нет, так что в лицо стрелы метать можно… коли они стоймя встанут да руки в стороны выставят, щиты отбросив. Кольчужки короткие, ноги, кроме халата, ничто не прикрывает. Ежели срезнями ниже колена бить, так многие охромеют и не добегут до тына, а при удаче и жилу кровяную перебить можно… Все на этом. Вои эти и степному бою обучены, и в лесу не пропадут, живут они ныне за землями мордовскими, битые, резаные. За хазар ранее ратились, теперь булгарцев от других степняков да рязанцев прикрывают. У каждого лук, сабля али меч, ножи боевые… а то и сулица, копье. Еще худо, что многие из них басурмане, нас за неверных считают. Под нож пустят, не думая долго, хотя… это больше к булгарцам относится, среди этих вроде всякий народ живет без притеснений… — Скривившись, десятник продолжил: — Да и наши князья в усобицах кровушку всуе льют. А так… люди как люди, новгородцы тоже разбоем промышляют. И эти не злее и не добрее других, оратаи и охотники, торговлишку ведут… И девки у них зело статные, ядреные да норовистые. Кровь с молоком… Эх-х…