— Ишь ты! Говорят, что каменных зданий на сотни верст вокруг нет, вплоть до Суздаля и Булгара! — прищелкнул языком Тимка и с сомнением произнес: — А в землю дуб будете класть или кирпич?
— Какое там, бетон. Перемычки так и вовсе армированные будут.
— Э-э-э… Цемент же в лучшем случае в следующем году появится!
— А бетон уже есть, — скривился Вовка. — Представляешь, мои оболтусы уронили с пригорка бочку с поташем и смолчали… Мы ведь шлаками выработанное болото засыпаем, чтобы площадь под мастерские расширить, а тут Фрося подходит и говорит, что осенью надо бы дать общине отходы из кислородного конвертера… Ну в качестве фосфорных удобрений, твой батя об этом всем говорил! Сказала, ясно, по-другому, так что я еле ее понял, но смысл все-таки уяснил…
— С чего бы эти сони зашевелились?
— У баб переяславских какая-то борьба с сахарной свеклой намечается, а с вызреванием что-то не то, да и листья у многих выросли какие-то зелено-коричневые. Вот они и отправились ко мне за передельным шлаком. Я ребятам сказал готовить мельницу к помолу, а сам пошел на край болота — искать, где мы его ссыпали… Нашел, на самом краю, где бочка разбилась, только там оказался не томасшлак, а самый настоящий камень! И чем дольше стоит в сырости, тем крепче становится!
— Иди ты!
— Угу. Начали разбираться, так твой отец написал, что есть такие шлакощелочные бетоны, вот, скорее всего, это они и есть.
Тимка недоверчиво покачал головой, поежился и сказал куда-то в сторону:
— Знаешь, Вовка, а я уезжаю завтра на Выксунку, буду там школой заведовать, ну… воинской подготовкой для самых сопливых вместе с Прошкой. Мстиша с Юркой к воронежцам уезжают, а Андрейка сопровождает воеводу на Суру.
— И Андрейку к делу ставят?
— Ага! Дрюне еще Ялтая выделяют в помощь, чтобы легче было с местными черемисами язык находить. Ну и сотнику Кию так за вложенные денежки спокойнее.
— Мимо меня тоже каждый день люди идут… вверх по Люнде.
— Ты не думай, вас тут не бросят, — толкнул в бок своего друга Тимка. — С Новгорода два десятка ушкуйников вот-вот придут от Завидкиного отца, он обещал, что настоящие сорвиголовы! Суздальцы тоже на подходе, да и воевода скоро с Суры вернется — туда идти всего пару-тройку дневных переходов! Эх, там сейчас столько воев соседей вразумляет… ой-ой-ой!
— Про это знаю. Да ты не переживай, от твоего отца вчера еще одно письмо пришло, говорит, что нам в Вольное перебираться, он там все подготовил. Завидка, кстати, тоже к мерянам пойдет с кем-то из наших, доросли они уже до школы… Точнее, до железа, но Гондыр с Варашем их на полную катушку раскрутили!
— Может, и косолапого своего там встретит.
— Ага! — непроизвольно хохотнул Вовка. — Кий, кстати, в верхних острогах уже поселил своих воев, не шалят, не бузят, добро не отнимают. Если с ним все так, как ты сказал, то булгарцам до нас трудно будет добраться.
— Да, разбегаемся, — грустно согласился Тимка. — И что дальше?
— Ничего, прогоним вражин и вернемся! Зря я, что ли, фундамент тут закладываю!
— Да я не про то. Что будет дальше, годика этак через три-четыре?
— А как дядя Ваня сказал, так и будет! — Вовка махнул рукой и мечтательно зажмурился. — Повезем соль с Волги и получим чистое стекло, пойдем на Вятку, Каму и Урал, найдем там разные руды и заживем! Ой заживем!
— Да и не про это я… — улыбнулся Тимка восторгам своего закадычного дружка. — Повзрослеем мы, у каждого появятся свои интересы, хм… семьи.
— Ничего не изменится, если мы сами этого не захотим! В любом случае ты мне останешься другом… Нет! Больше чем другом! Братом по крови, как вои в Ивановой полусотне! Как воевода и его… наш дядя Ваня!
— Точно! — Тимка засмеялся, обнял своего названого брата за шею и стукнул его головой в ухо, словно бодливый бычок. — Прорвемся, Вовка! Будем жить! Надеюсь — будем!
Глоссарий
Слова из древнерусского и старославянского языков
Беспроторица — безысходность, отсутствие средств.
Благий — добрый, хороший; приятный, красивый.
Борть — дуплистое дерево, в котором водятся пчелы.
Бочаг — глубокое место в реке, небольшое озеро, остаток пересыхающей реки.
Векша, веверица — белка.
Вересень — сентябрь.
Верея — столб, на который навешиваются ворота; косяк у дверей, ворот.
Видок — один из видов свидетелей по древнерусскому судебному праву. Впервые упоминается в «Русской Правде» в XI веке. В отличие от послуха, который только слышал что-то о событии, видок являлся непосредственным очевидцем случая, ставшего предметом судебного разбирательства.