- Не продолжай! – скривился Цитков. – Давай на «ты»?
- Ну наконец-то! В таком деликатном деле на «вы» как-то неудобно.
Олег достал из папки несколько документов и протянул мне.
- Подписывай. Это соглашение о неразглашении. Договор о временном сотрудничестве и перечень документов, к которым ты имеешь доступ.
Я безропотно подмахнула и уставилась на флешку, которая материализовалась на столе.
- Это копии всех материалов по делу, – Цитков одним пальцем подтолкнул флешку в мою сторону. - Сиди – изучай. Появятся дельные мысли – звони. Я поехал искать убийц по большому.
Глава 8
После того, как за Цитковым закрылась дверь, я молниеносно метнулась к ноутбуку и воткнула в него источник моего любопытства. Первый час прошел в обыкновенном прочтении. Затем я стала делать пометки. К вечеру, рядом со мной образовалась внушительная гора исписанных листов, а в голове более или менее ясная картина, с вполне конкретными вопросами.
Первая жертва – Кунич Егор Иванович, 50 лет, педагог в школе. Классический пример неудачника. После школы поступил в педагогический институт, с трудом его закончил и отправился работать в ближайшую к дому школу. Призвания особого к педагогике не имел, поэтому и учителем был так себе, на троечку. То «технологию» преподавал, то ОБЖ, то еще какой «очень важный» предмет. Жил с мамой. Отец неизвестен. Лет в тридцать женился на математичке - коллеге со своей школы. Родил дочь. Похоронил мать.
Математичка в конце девяностых поняла, что на учительскую зарплату ребенка не вырастишь и переквалифицировалась в бухгалтера. Постепенно начала зарабатывать неплохие деньги, а Егор Иванович начал терять самооценку. Восстанавливать чувство собственного достоинства помогала бутылка.
Математичка сориентировалась в ситуации, забрала дочь и развелась с непутевым мужем. Кунич долго горевать не стал, завел подружку и лимитировал общение с бутылкой до раз в неделю, по выходным. На работе к нему относились снисходительно. В сфере школьного образования кадрами не разбрасываются, особенно мужского пола.
Однажды, теплым майским вечером, Кунич не вернулся домой. Подружка дней его суровых провисела ночь на телефоне, обзванивая коллег, друзей, больницы и морги. А утром побежала в полицию. Пресловутые три дня пройти не успели, прежде чем органы правопорядка занялись бы поиском. Тело нашлось к ночи, упокоенное на заброшенной стройке на другом конце Москвы.
В общем, Егор Федорович, вышел с работы в пять часов вечера и до дома не дошел. Никто ничего не видел и не слышал. Школьная камера зафиксировала его уход в полном здравии и бодром настроении. А дальше тайна покрытая мраком с характерным ароматом.
Вторая жертва – Макаров Дмитрий Сергеевич, 41 год. Автослесарь. Примерный семьянин – жена, дочь одиннадцати лет. Имел собственный камерный автосервис в гаражном кооперативе. Душа компаний и обожаемый глава семейства. Солнце, а не человек. Со слов родителей, лет до 14 хулиганил. Затем повзрослел, взялся за ум. У Макарова было обыкновенное советское детство – детсад – школа – на каникулах поездки к бабушке в деревню и пионерские лагеря. После школы в институт не поступил, зато закончил автодорожный техникум. Увлекся машинами и стал высококлассным специалистом. Клиенты автосервиса, а также коллеги, в один голос твердили, что Дмитрий Сергеевич лучший специалист и запись к нему на пару месяцев вперед.
Одним июльским солнечным днем, на мобильный телефон Дмитрия Сергеевича раздался звонок от неизвестного абонента. Макаров ответил. Молча выслушал и заметно занервничал. Ребятам по цеху сказал, что отъедет на пару часов по личному вопросу. Сел в машину и уехал. Больше его живым никто не видел, ну кроме убийцы конечно. Машина нашлась сразу. В подворотне, в паре кварталов от автосервиса. А вот сам Дмитрий Сергеевич, спустя три недели на помойке, в другом административном округе Москвы. Никто ничего не видел и не слышал.
Третья жертва – Ивлев Алексей Семенович, 40 лет. Холост. Детей нет. Родители в полном комплекте. Любитель ночных клубов, веселья и женщин. Работал в рекламном бизнесе. Зарабатывал не плохо, а тратил вообще отлично. Хорошего о нем говорили мало. Приятелей и знакомых море, а друзей ни одного. В целом – наглец и бабник. Жил в собственной квартире - студии, неподалеку от родительского дома.
В конце августа, позвонил родителям и сказал, что заедет вечером. Ни вечером, ни утром не приехал. Родители заволновались, ну и по схеме – больницы, морги, полиция, три дня - сам найдется. Нашелся, через месяц в чистом поле обмазанный дерьмом и абсолютно мертвый.