Дабы исключить мой провал, известному товарищу пришлось раскошелиться на одноместную палату. Я была не против. Подумать я люблю в тишине и гордом одиночестве. А думать придется много.
Для начала разберемся с бытовыми моментами. Шуруп собрал мне целый саквояж «на свое усмотрение». Опыта пребывания в таких местах у меня не было и что мне здесь может понадобиться, я понятия не имела. Старательно удерживая в голове «Аурелиано Буэндия», чтобы не улыбнуться в ответ на заботливый щебет медсестры, я села на кровать, открыла саквояж и тупо в него уставилась. Из нутра на меня смотрела потертая обложка «Сто лет одиночества», а чтоб тебя!
- Александра, все будет хорошо! – нежно погладила меня по плечу медсестра с бейджиком Наталья. – Вам помочь разложить вещи?
- Нет, - буркнула я.
- Хорошо. вы же знаете правила? Никаких телефонов, планшетов и других устройств для связи. Это для вашего же блага, - Наталья протянула руку и указала на торчащий из моего кармана смартфон. Ну, этот трюк придумал Шуруп. Отдать огромный смартфон, чтобы оставить маленький кнопочный телефончик для экстренной связи. Чем проще телефон, тем дольше держит заряд. А заряжать телефон здесь тупо негде. Все шнуры от телевизора, холодильника, музыкального центра и даже электрического чайника замурованы прямо в стены.
Я безропотно отдала телефон и отрицательно помотала головой на вопрос: «что-нибудь еще есть?». Наталья удалилась.
Шуруп, так же предупредил, что в камере, то есть палате, могут быть скрытые камеры видеонаблюдения, поэтому морду лица не снимать даже в полном одиночестве. Главное теперь определить где они расположены и угол обзора. Не думаю, что их несколько – одной вполне достаточно. Максимально удобно – угол. Что бы захватить вход в санузел и входную дверь, угол – дальний левый. Там у нас офигительная флора – от пола до потолка затейливая стойка для цветов и, соответственно, комнатные растения разного калибра. Отлично для маскировки и обзора. Значит, если повернуться спиной к флоре, то камера будет фиксировать только тыл, а что происходит на фронте можно только догадываться. Вот и чудно! Так, муть мутная, сто лет одиночества и печальный башмак, ишь обрадовалась.
Я меланхолично подошла к окну и лбом уперлась в стекло. Из моей палаты открывался вид на парк для прогулок. Он был чудесный. Приехать бы сюда и книги писать. Прогулочные дорожки, выложенные брусчаткой, витиевато изгибались между лужайками, островками с кустарником и уплывали в рощицу. Сквозь поредевшую листву просматривался пруд. Хорошо, что камера не видит блаженства на моем лице.
- Вам нравится вид из окна? – услышала я за своей спиной голос главврача. Ого! Без стука. Надо быть готовой. Замок на двери только с внешней стороны, это я поняла сразу, но вот то, что без стука будут вваливаться в мою жизнь, факт неприятный.
- Угу, - буркнула я и даже не повернулась. Мне же все анатомически индифферентно, как говорил Кощей бессмертный.
- Александра, если вы не против, Наталья сейчас возьмет у вас кровь и мочу на анализы, а затем предлагаю вам пообедать.
- Угу, - снова буркнула я, не отлипая от стекла. Есть хотелось до умопомрачения. Сто лет одиночества, вашу мамашу!
Наталья заботливо усадила меня на кровать, точными движениями взяла кровь и с милой улыбкой протянула емкость для «канабиоидов».
Сопровождала меня к трапезе другая медсестра – Татьяна, клон Натальи. Такая же милая, заботливая и искусственная. Столовая располагалась на первом этаже, почти в центре, немного заваливаясь в левое крыло. Оно и понятно, – половина правого крыла трапезничала в своих покоях. А те, кто мог ходить в столовую, находились в «стремящемся к овощному» состоянии под бдительным присмотром медперсонала.
Безопасность превыше всего, поэтому никаких ножей, вилок и всего прочего колюще-режущего. Меню соответствующее. На сегодняшний обед давали суп куриный с лапшей, бифштекс с гарниром, салат витаминный и на десерт – компот клюквенный и плюшка московская. Я захлебывалась слюнями, но продолжала медленно ковыряться в тарелке. А так хотелось спылесосить все калории одномоментно.
- Приветик! – рядом со мной уселось блондинистое нечто с улыбкой на лице. Я оторвала свой печальный башмак от тарелки и взглянула на соседку. – Новенькая, да? Меня Мила зовут, а тебя? Срыв? Дипресс? Транквилизаторы? Кокс? – Мила продолжала улыбаться и задавать вопросы, а я молча на нее смотрела, - Суицид? Шизофрения? Нет? Психоз?