- Он не бронированный, но, точно, дубовый.
- Ага, - снова кивнули головы.
Баритон топтался возле меня и преданно заглядывал в глаза.
- Может чаю?
- Атмосферно у вас тут… не располагает к чаепитию…
- Так у меня комната есть, без всей этой… атрибутики…
- Я бы выпила чашечку, – мяукнула женщина, а мужчина кивнул в знак поддержки и добавил. - С коньяком.
- Ээээ, а у меня только чай… - развел руками баритон.
- А у меня только коньяк… - мужчина вытащил фляжку из-за пазухи.
- Вечер перестает быть томным… - добавила я. – Пойдемте, укрепим нервную систему.
Мы устроились в обычной офисной коморке. После первых глотков живительной влаги, жизненные невзгоды уже не казались такими паршивыми. Клиенты оказались супругами в ожидании печального финала. Рак забирал последние дни жизни у тещи и супруги решили заранее подготовиться.
- Получкина! Чтоб тебя черти сожрали! – услышала я родной вопль Драгунского.
- Визиточку бы, - обратилась я ко вздрогнувшему баритону. – И это, меня в американец можно приладить, если что… Сообщите мою последнюю волю, а то могу не успеть… - я встала и пошла на голос.
***
Спустя час, после моего усыпления, на дежурство заступил агент «Башмак». Первым делом он решил обозначить передо мной свое присутствие, но меня в комнате не оказалось. Башмак проверил мои вещи и убедился, что отсутствую я, в спортивном костюме, и тапочки. Естественно, он подумал, что Получкина шляется где-то в недрах больницы, с каким-нибудь идиотским планом. Через час он добрался до палаты Марка, в которой тоже не обнаружилось постояльца. Мысль, что яс Марком шляюсь по больнице, даже по меркам психушки, была очень бредовая. Башмак занервничал и пошел в пункт наблюдения.
В комнате с мониторами, прямо за столом, спал, сном младенца, охранник. Ни один монитор не работал – сплошная рябь по всем фронтам. И тут Башмак забил тревогу. Примчались сотрудники из засады, перевернули всю больницу, перепугали всех психов и обслуживающую медицину, чем изрядно проредили запасы успокоительных препаратов. Ни меня, ни Марка не нашли. Зато выяснили, что психиатр Головач, увез меня на обследование в спящем состоянии.
Докатить спящую пациентку до цокольного этажа, где располагалось необходимое оборудование, помог один из санитаров. Головач санитара отпустил и больше психиатра никто не видел.
Комната с оборудованием была пуста и каталка, на которой меня привезли, тоже отсутствовала, как, в прочем, и сам Головач. Спустились в подземный паркинг, он оказывается был, обнаружили пустую каталку и отсутствующую машину Головача.
Перед тем, как поступил сигнал от Башмака, сотрудники из засады тормознули газель строителей, которая спокойно двигалась в сторону МКАД. Газель проверили, ничего подозрительного не нашли и с миром отпустили.
Машину психиатра объявили в розыск, но результатов не было. МВД орало на ФСБ, ФСБ в ответ на МВД. Оба ведомства расплевались вдрызг. Цитков вздрючил всё ГИБДД и ППС. Драгунский орал на всех сразу и на каждого, по отдельности. Результатов, все равно, – ноль целых ноль десятых. И тут позвонила я.
***
- Кирилл, родненький, ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!!!! – ныла я, сидя в машине у Драгунского. – Меня эти уроды в гроб запихнули, представляешь, что я пережила?!
- Очередное приключение, - буркнул Драгунский и даже не взглянул в мою сторону.
Частный аэродром находился в пятидесяти километрах от бюро ритуальных услуг. Рейс вычислили сразу, и по всем законам жанра, остановили самолет в момент рулежки на взлетную полосу. Два ведомства, на перегонки, мчались на аэродром, а Драгунский вез меня домой.
- Я просто обязана посмотреть в глаза этому мерзавцу Головачу!
- Нет!
- Ты не можешь так со мной поступить!
- Могу…
- Драгунский! Я тебе этого не прощу!
- Переживу…
Я отвернулась и всю дорогу молча смотрела в окно. Ладно, может позвонить Ивану Федоровичу и через него, хотя бы на допросе поприсутствовать. Ага, телефона-то моего у меня нет. Надо что-нибудь придумать. Ну, Драгунский! Ну, я тебе устрою!!!
Прямо по курсу нарисовалась знаменитая Лубянка. Я дернулась, а Кирилл хитро улыбнулся.
- Правда?
- Правда…
Я шла по длинному коридору Лубянки в спортивном костюме и тапочках, оставляя легкий коньячный шлейф.
- Смир-но! – крикнул кто-то из другого конца. Сотрудники ведомства, вытянулись пострунке, в дверях своих кабинетов. Драгунский шел рядом и счастливо улыбался.
- Это для тебя… - шепнул мне Кирилл. Я растянулась в улыбке, с трудом сдерживая слезы.