– С ней все в порядке, я же сказала тебе, – ответила за нее моя сестра. – Оставь ее в покое.
Я думала, что мы направляемся прямиком в центр города и потом отвезем домой Лондон, но Руби, резко повернув налево, на мост, выехала на совершенно неожиданную дорогу.
– Где ты живешь, Лондон? – спросила я.
– Я не… я… это… э-э-э… – Она умолкла.
Неужели девчонка настолько пьяна, что даже не может вспомнить, где живет?
– Я знаю, куда ее везти, – сказала Руби.
Она вела себя с Лондон как курица-наседка, словно мы должны ходить вокруг нее на цыпочках, хотя раньше Руби заботилась исключительно обо мне.
Мы проехали совсем немного, когда Руби вдруг остановила машину. Но не рядом с каким-нибудь домом, а на темном отрезке дороги, идущей вдоль густых зарослей деревьев. Я знала, где именно мы были, но не хотела говорить.
Оказалось, Лондон жила не так уж далеко от того места, где она умерла. Как раз за этой лесной чащей скрывалось водохранилище. Подозревала ли она об этом? Помнила ли?
Руби повернулась, чтобы посмотреть на Лондон.
– Здесь пойдет? – спросила она.
Лондон открыла рот и тут же закрыла. Может, все-таки она о чем-то догадывалась. Может, она все помнила, но не знала, помнила ли я.
– Я спросила, ты хочешь выйти здесь? – повторила Руби.
– Да, тут пойдет, – ответила Лондон. По ее лицу с отсутствующим выражением ничего нельзя было прочитать. – Дальше я дойду пешком.
Над нами висела какая-то недосказанность, но прежде чем я успела спросить, что происходит, Лондон соскользнула с заднего сиденья, дверца за мной распахнулась и тут же захлопнулась. На секунду задержавшись на асфальте, она в нерешительности повертелась, словно не знала, где ее дом. Одна ее нога была босой – наверное, Лондон, из-за того что торопилась выйти, потеряла сандалию, но казалось, даже не собиралась искать ее.
Я повернулась к сестре.
– Может, нам лучше отвезти ее прямо к дому?
– Не, – ответила Руби. – Лондон хочет пройтись пешком. Здесь недалеко.
Лондон кивнула и отозвалась эхом:
– Здесь недалеко. Вон там. – Она показывала куда-то в темноту ночи, и, может, там действительно был проезд, мне не было видно. Может, она предпочитала, чтобы ее высаживали посреди дороги, потому что не хотела тревожить своих родителей.
– Но как же твоя сандалия? – окликнула я Лондон.
Она пожала плечами и пошла.
Я пребывала в полнейшем недоумении. Часть меня до сих пор ждала, что Лондон исчезнет в облачке дыма, оставив после себя сандалию, полосатую футболку и мелочь из карманов, а потом моя сестра переедет все это на машине.
Но Руби лишь помахала ей рукой, и мы поехали.
– Ты бы не позволила, чтобы я шла до дома пешком в одной туфле, – сказала я.
– Ты это ты, – ответила сестра. – А она это она.
Я развернулась на сиденье, чтобы посмотреть вслед Лондон, но темнота уже проглотила ее.
– Забудь про ло-мейн, – сказала Руби, как будто я только что спросила о нем. – Прежде чем мы приедем домой, мне нужно сказать тебе две вещи.
Она уезжала от города, от меблированных комнат в «Миллстрим Апартментс», где жила раньше, от «Вок-н-Ролл», где хотела купить нам ужин. Она ехала по дороге, по которой мы обычно не ездили.
– Первая: Джона абсолютно безобиден, даже если шумит своей циркулярной пилой. Это так, на случай, если тебя разбудит ее звук.
– Циркулярной пилой?
Сестра кивнула.
– А Джона… он твой новый парень?
– Так он себя называет.
– И ты типа… живешь с ним?
Может, другие люди и съезжаются со своими парнями или девушками, но за все годы, что я знала Руби, то есть за всю мою жизнь, она никогда ни с кем не жила. Иначе парень мог бы подумать, что имеет на нее права. Жаря тосты в одной кухне, было бы сложнее морочить ему голову, отталкивать его, возвращать, отталкивать снова.
– Конечно, я живу с ним, – сказала она. – По сути, это его дом.
Я переваривала услышанное.
– Это все, что ты хотела мне сказать?
Руби тарабанила пальцами по рулю. У нее были блестящие, идеальной формы ногти, и им не нужен был никакой лак, чтобы сиять ярче лунного света.
– Нет, – ответила сестра. – Есть еще кое-что.
Она с такой силой вдавила педаль газа в пол, как будто хотела, чтобы мотор машины Пита взорвался и нам пришлось ехать в клубах черного дыма.
– Ты доверяешь мне? – спросила она, перекрикивая свист ветра.
Я доверяла ей всегда, слепо, на всю жизнь. Руби и раньше задавала мне этот вопрос, например когда поднимала меня за пальцы и делала вид, что сейчас бросит в озеро Купер, но не отпускала, потому что обещала этого не делать. Я доверяла ей тогда и доверяла сейчас.
Я доверяла ей, хотя и проделала весь этот путь из Пенсильвании, а она даже не удосужилась встретить меня на автобусной остановке. Я доверяла ей, хотя сегодня она показала мне ходячую мертвую девчонку, как будто это какой-то пустяк. Я доверяла ей, и меня не нужно было спрашивать об этом.