– Чувак, да какая разница? – вмешался его друг. – Забери уже ключи и поехали.
И тут все посмотрели на меня.
– Вы имеете в виду, у Руби? – спросила я. – Но она еще спит.
Между нами повисла тишина, все ждали, что будет делать Пит. Особенно этого ждал Джона – войдет ли Пит в дом, поднимется ли в комнату, где спала Руби, схватит ли ее и начнет ли трясти, чтобы она проснулась и нашла ключи? Или пороется в ее карманах? Или попросит Джону или меня?
И тут я ощутила холод за спиной. Она была где-то рядом, может, подслушивала, притаившись за деревом и накручивая волосы на бигуди.
Может, она пыталась сказать мне что-то.
Руби, бывало, подкрадывалась ко мне сзади и нашептывала в волосы какое-нибудь послание, а потом исчезала, и ее слова, словно пушинки одуванчиков, залетали мне в уши. «Высунь язык», – говорила она мне – и бах! Я вляпываюсь в неприятности с водителем автобуса. Или что-то типа: «На воротах не было предупреждения, что проход запрещен. Клянусь своей матерью, офицер!»
Она точно была где-то поблизости, мысленно передавал мне слова, которые нужно было сказать. Я прямо-таки ощущала, как они щекочут мне ухо. Мы так долго были в разлуке, что я и забыла, каково это говорить за нее – точно так же, как она делала это за меня, и никто не чувствовал разницы.
Но еще я всем телом ощущала Оуэна, который на один короткий миг встретился со мной взглядом, а потом быстро опустил глаза, как будто его ужалили, и уставился на свои ботинки.
– Ладно уж, – сказала я Питу. – Я пойду поищу ключи. Только не двигайся с места. Жди здесь.
Руби не хотела, чтобы он заходил в дом. Она хотела, чтобы я обошла его и скрылась за углом, где парни не могли видеть нас. Она хотела и кое-что еще, например горячих вафель, но я решила, что это может подождать до тех пор, пока мы не разберемся с Питом.
Я обошла дом, который был похож на дерево: его углы торчали в разные стороны, как ветки, и он тянулся вверх, к небу.
Руби была внутри, за раздвижной стеклянной дверью, выспавшаяся, в сарафане и ботинках, и выбирала начинку для вафель. Ее ноги сияли чистотой, от грязи не осталось и следа. Я уже даже начала сомневаться, не приснилось ли мне это, настолько неуместными казались воспоминания о том, что я видела.
– Пахта или черника? – спросила она меня. – Ты первая выбираешь.
– Черника, – не задумываясь, ответила я. – Значит, ты слышала? Про ключи?
– Слышала.
Руби закинула две вафли в тостер и наблюдала, как краснеют спирали. Она отодвинула в сторону каталоги с обувью и невскрытые конверты, чтобы я могла поставить на стол тарелку. Сестра даже умудрилась откопать где-то чистую вилку, но только одну, и значит, кому-то из нас предстояло есть вафли руками.
– Я бы очень хотела отдать Питу его ключи, – сказала Руби, – ибо это бы быстро избавило нас от него.
– А почему ты не можешь?
– Потому что.
Она вытянула кулаки и разжала их. Никаких ключей.
– Они выпали, – сказала она. – Ключи. Их больше нет.
– Где выпали?
Тостер резко дзинькнул, и Руби повернулась к нему, чтобы достать вафли. Мою она положила на тарелку, а свою принялась есть прямо с руки, и вскоре ее рот был так набит, что вряд ли бы она смогла ответить что-то внятное.
Я ела свою вафлю, решив не донимать ее расспросами. Мне не хотелось, чтобы она рассказывала мне подробности, не хотелось знать, куда именно она ходила прошлой ночью.
Наконец, закончив жевать, сестра сказала:
– Интересно, что он будет делать? – Она слизала крошки со своих пальцев. – Бедный Пити. Он был одним из самых первых моих парней – ты помнишь. Вообще-то, даже самым первым. Может, мне стоит пойти извиниться или типа того? Быть милой?
Я кивнула, но Руби даже не пошевелилась.
– Кстати, о парнях… Я так подозреваю, ты уже познакомилась с Джоной?
Я снова кивнула, но ничего не сказала.
– Он здорово работает руками, да?
Я скорчила рожицу.
– Он полезен, Хло. Так что пока не груби ему. А кто там еще? Не хочу выходить к ним, пока не узнаю.
– Какой-то парень, друг Пита, наверное. И… ах, да, по-моему, я еще видела с ними брата Пита, Оуэна.
Мои щеки вспыхнули так сильно, как будто на кухне включили духовку и стало жарко. Не знаю, заметила ли сестра.
Руби никогда в жизни так не вспыхивала. Ей не доводилось останавливаться в дверях, чтобы выровнять дыхание, после того как она просто постояла рядом с каким-нибудь парнем. Не замедляла шаг, чтобы проверить, не следует ли он за ней. Но за мной, в отличие от моей сестры, мальчишки не ходили по пятам. Один раз какой-то парень бегал за ней по всему городу, ехал за ее машиной, катил ее тележку в супермаркете, а когда она обернулась и спросила, что ему нужно, он ответил, что всего лишь хотел поздороваться.