– Привет, – сказал Оуэн, подойдя ко мне, и отвел меня подальше от остальных. – Я хотел поговорить с тобой.
– О чем?
Мы приближались к беседке, любимому месту моей сестры. Я думала о том, как она разговаривала с парнями: достаточно было одного слова, и они уже следовали за ней. Так было с любым. Иногда она выбирала того, кого не следовало выбирать. Она пикировала на свою добычу, выхватывала их у их девушек, а потом скидывала обратно, и у них в голове был туман.
Но Оуэн не стал входить в беседку. Он остановился, обернулся на парней, а потом сказал:
– Я хотел сказать, что мы никому не должны рассказывать о том, что произошло.
– Я… я и не собиралась.
– То есть нельзя рассказывать об этом ни Лондон, ни твоей сестре, вообще никому.
– Твоим друзьям, ты имеешь в виду.
Он кивнул.
– Но особенно твоей сестре.
На какую-то секунду он показался мне испуганным, но потом на его глаза упали волосы, и я больше не могла видеть, что в них.
– И что, ты думаешь, она сделает? – спросила я.
Он не стал отвечать.
– Нам лучше вернуться. Пока они что-нибудь не надумали себе.
Перед глазами возник его образ – и исчез так быстро, что я даже глазом не успела моргнуть. Он лежит на спине в ночи, под лучной, покалеченный и бездыханный. Или еще лучше: та же луна и он, но на этот раз Оуэн погружается в глубокую воду, и рядом нет лодки, за которую можно ухватиться. Потом я отбросила от себя эти мысли и перестала думать о насилии над ним, из-за которого я могла бы попасть в тюрьму.
– Что? – спросил он, увидев, что я не двигаюсь.
И тут мы услышали сигнал клаксона и заметили красную машину у края поля. Из окна, растопырив руки, высовывалась Лондон. В машине были полно парней и дыма от сигарет; шум и запах от них протянулся к нам через траву.
– Оу! Хлоя! – стараясь привлечь наше внимание, закричала Лондон. – Вы с нами или как?
Оуэну большего было и не нужно. Он уселся в машину, на сиденье рядом с водителем, и никто даже не стал спорить с ним. Мне пришлось тесниться на заднем сиденье с Лондон и еще двумя парнями. Все случилось так быстро (так бы я сказала, если бы мне пришлось отчитываться перед своей сестрой), так быстро, что я поняла, что мы выехали из города, только когда машина свернула на Двадцать восьмое шоссе и понеслась в противоположную сторону от водохранилища, а не к нему. Я ничего не понимала до тех пор, пока не подняла голову и не увидела, как мы проносимся под светофорами. Мы уезжали из города, а я обещала Руби, что не буду этого делать – как обещала, что не будет этого делать, и Лондон.
– Куда мы едем? – спросила я у Лондон.
– На ту вечеринку, – сказала она так, как будто я была в курсе.
– Что за вечеринка?
– Да ты знаешь. На скалах в Хай-Фолз. Зачем, думаешь, я тебе написала? Почему не поехать туда уже сейчас и не начать выпивать?
Похоже, все в машине были в курсе, куда мы направлялись. Парень за рулем был мне не знаком, но он, видимо, знал меня, потому что спросил про мою сестру. Я пообещала себе позвонить ей, как только мы доберемся до места, рассказать все, но потом.
Локоть Лондон упирался мне в бок, ее бедро прижималось к моему, больно вонзаясь в меня косточкой. Когда я коснулась ее, она оказалась ледяной, выглядела при этом еще худосочнее, чем раньше, словно между кожей и костями ничего не осталось.
Центр нашего городка был маленьким, но само поселение растянулось по горам и долинам, которые простирались у подножия гор. Оно раскинулось вдоль водохранилища, которое когда-то поглотило городок Олив и другие города, названия которых я не знала, потому что Руби никогда их не произносила.
Вечеринка, на которую мы направлялись, проходила за границами города. Хай-Фолз относился к другому школьному округу. Руби не часто туда ездила, если ездила вообще.
Пока мы ехали, Лондон прошептала мне:
– Что происходит между вами с Оу? Вы спите?
Я отвела глаза.
– Спите? – спросила она громче, перекрикивая музыку.
Я шикнула на нее, но Оуэн даже не обернулся. Он вообще ни разу не обернулся с тех пор, как сел в машину.
Я не хотела говорить об этом здесь и сейчас, особенно когда Оуэн так близко, но, пока придумывала подходящий ответ, поняла, что, пока мы шушукались, разговор свернул в другое русло. Даже через громкую музыку и порывы ветра, задувающие в открытое окно, я слышала, как парни говорили о ней, о моей сестре.
– …видел ее недавно, – говорил парень за рулем, – класс!
– …клянусь, она была голой, – говорил парень, сидящий рядом со мной.