Я больше не сжимала ладонью ее рот – потому что больше нечего было сжимать. Рядом со мной никого не было.
Я повернулась к мальчишкам. Они спорили, какой диск поставить в магнитолу. Оуэн сидел ко мне спиной и смотрел в окна. Мы были в десяти, может быть пятнадцати, минутах езды от Хай-Фолз.
Я похлопала по сиденью. Потом села прямо и посмотрела на свое отражение в зеркале заднего вида.
Как только мы пересекли границу города, девчонка, которая теснилась рядом со мной на заднем сиденье, чей рот я только что сжимала рукой, чье имя проклинала, – Лондон – исчезла.
18
Стоп
– Стоп! – закричала я во все горло. – Остановите машину!
Парень за рулем резко свернул направо, и автомобиль, дернувшись, остановился у обочины. Мои руки были на месте, голова на плечах, мое тело не было повреждено – все, как и должно быть. Я безумными глазами оглядывала машину – ее не было на сиденье рядом со мной, ни спереди, ни сзади, где все пространство занимали огромные динамики. Я крутилась на месте, всматриваясь в пустоту дороги позади нас. Она… выпрыгнула из окна, когда я отвернулась?
Иначе как еще она могла исчезнуть?
Музыка затихла, и все четыре парня уставились на меня во все глаза. Сквозь тишину до нас доносился шорох листьев, едва слышные порывы ветра раздували наши волосы, и время от времени раздавался тихий скулеж, пугающий и по-настоящему отвратительный звук – мне потребовалась целая вечность, чтобы понять, что этот звук издавала я сама.
– Какого черта! – закричал парень за рулем.
– Что она приняла? Оу, что ты ей дал?
– Ничего я ей не давал. Может, она сама что-то приняла, мне откуда знать?
Они говорили об мне так, словно меня с ними не было.
– Почему она кричала? По-моему, у меня лопнули перепонки.
– Чувак, что на нее нашло?
– Где мы? – наконец подала голос я.
– За Розендейлом, наверное, – осторожно глядя на меня, ответил водитель. – Может, в Стоун-Ридже.
Мы всего на несколько метров отъехали от условной границы города, и Лондон исчезла. Но никто из них этого, казалось, даже не заметил.
Почему никто из них не пребывает в шоке? Не спрашивает, куда она делась? Не ранена ли и не истекает ли кровью где-то на дороге? Почему никто не интересуется, как девчонка может исчезнуть прямо у них на глазах? Почему никто из них не кричит?
Пришлось спросить мне.
– Куда она делась?
– Что? Кто?
– Лондон!
Водитель вскинул руки.
– Лучше спроси, где ближайшая психушка.
Я повернулась к Оуэну. Коснулась его и прошептала:
– Она сидела вот здесь. – Я показала на пустое место рядом с собой.
Он даже не стал смотреть мне в глаза, вместо этого глядя на какую-то точку у меня на лбу слева.
– Это ведь шутка, да? – Оуэн умолк. – Да?
Я обвела их взглядом. Никто не видел, как она исчезла. Они понятия не имели, о чем я говорила.
– Да, – ответила я. – Простите. Это было не смешно.
Один из парней на заднем сиденье неуклюже рассмеялся, остальные тоже приняли мой ответ. За исключением Оуэна.
– Нет, – с отрешенным взглядом сказал он. – Совсем не смешно.
Сколько всего обрело для меня смысл, прямо там, на заднем сиденье красной машины! Все сходилось. Если она не лежала где-то на двухполосной дороге, значит, я могла быть точно уверена. Если она не выпрыгнула в открытое окно, значит, исчезла. Она как будто перестала существовать, стоило нам выехать за территорию нашего городка.
Вот только все эти «если».
Я открыла дверь и вышла на асфальт. Я искала тело, но никакого тела не было. Да его и не могло быть – потому что здесь, за пределами города, Лондон в мире живых не существовало. Здесь, где посреди дороги криво стояла красная машина с открытой дверью и где я пыталась отыскать ее следы, она жила лишь в моем воображении. Здесь она умерла два года назад.
Я не могла вернуться в машину. Кто знает, что еще случится, пока мы будем ехать, а потом приедем в Хай-Фолз? Где была эта отметка «слишком далеко»? Если мы уедем еще дальше, вдруг что-нибудь еще рассыплется в прах? Перед глазами замельтешили картинки из фильмов про зомби: пока мы будем двигаться вперед, пальцы, уши, носы и другие части наших тел будут гнить и отделяться от плоти, волосы выпадать клочками, руки и глаза вываливаться, языки – шлепаться на землю и барахтаться, как рыбки. Случится ли это со мной, с моим языком? Я не могла рисковать.
– Я больше не хочу никуда ехать, – крикнула я в сторону машины.
Водитель высунулся из своего окна с недовольным видом – похоже, я уже здорово действовала ему на нервы.