Руби вытащила меня на высокий камень, один из немногих оставшихся от тропинки, протянувшейся от подъездной дорожки к парадному крыльцу. Мы стояли вместе на этом высоком камне, прижавшись друг к другу, как будто слившись в одну фигуру, только она была выше и смуглее и на ней были высокие рыбацкие сапоги. Я же была просто собой.
– Оно поднимается, – сказала сестра. – Я понятия не имею почему, но оно поднимается.
– Да, но дождь уже закончился. Может, уровень воды скоро опустится?
– Может. А может, нам придется делать лодку.
Я посмотрела назад, на подъездную дорожку, где разворачивался Пит. Она только что была лишь скользкой от грязи, но по ней еще можно было передвигаться, а теперь огромные лужи воды затапливали и ее. Вода наступала, пробивая себе дорогу. Пит ругался и пинал увязшие шины. Водохранилище вышло из берегов, но как оно поднялось сюда – на вершину холма – через шоссе, забор и бетонные преграды?
Это было необъяснимо, как и многое из того, что произошло с тех пор, как я вернулась домой.
Нет, дождь здесь был совсем ни при чем, поняла я, нас не спасало то, что мы на холме. С высокого камня, в свете всех ламп, включенных в доме, мне было видно, что холм, на котором стоял дом, теперь был одним целым с необъятным водохранилищем. Поверхность воды была гладкой, казалось, что ее уровень везде одинаков. Когда-то раньше между холмом и водохранилищем была дорога – двухполосный отрезок Двадцать восьмого шоссе. От него ничего не осталось. Теперь вообще было непонятно, где заканчивалось водохранилище и начинался дом. Теперь казалось, что мы жили на берегу огромного неспокойного океана.
Воды водохранилища высвободились из своих стен, поднялись сюда, подкрались к нам, обхватили нас своими холодными пальцами. Оно пришло к нам.
И все из-за меня.
Руби балансировала на высоком камне, не отпуская меня, и пыталась придумать, что нам делать. Я молчала, хотя мое молчание вряд ли могло чем-то помочь, но она все равно продолжала крепко держать меня, чтобы я не соскользнула. Я подумала о Лондон, надеясь, что ей удалось выбраться. И сразу же вспомнила, что ей ничто не угрожает. Она могла отлично дышать под водой.
Питу понадобилась бы буксировка, чтобы уехать, да и на машине Руби, низеньком «Бьюике», вряд ли можно было отсюда выбраться. Из дома вышел Джона и сказал, что вода уже в подвале и ему потребуется взять в аренду насос, чтобы откачать ее, но в остальном дом в полном порядке и нам лучше зайти внутрь и обсохнуть.
– Ты взялся указывать, что мне делать? – рявкнула на него Руби, она и без того была озадачена, и ее терпению пришел конец.
– Но дождь уже кончился, – сказал Джона. – Вода скоро уйдет. Заходите уже в дом.
Она дерзко покачала головой. Но потом оглянулась на небольшое озеро, в которое превратился задний двор и на котором ее веранда казалась дрейфующим островом, и передумала.
– Мы поднимемся наверх, – объявила она. – Джона, завтра нас здесь уже не будет. Сделай так, чтобы моя машина смогла проехать по подъездной дорожке.
Подавленный Джона подошел ближе, капли с мокрых волос слезами скатывались по его татуировкам. Он понятия не имел, каким мы видели его, на кого он был похож, когда произнес:
– Детка, ты же несерьезно! Ты собираешься уехать только потому, что затопило подвал?
Я знала наверняка: моя сестра не была его «деткой». Она никому не позволяла так с собой обращаться, даже когда действительно была маленькой. Когда парень так называл ее, можно было не сомневаться – он терял Руби навсегда.
– О, подвал всего лишь одна из причин, – сказала моя сестра. – Остальные причины тебе известны. Не вынуждай меня перечислять их в присутствии моей младшей сестры.
Видимо, мы с Питом приехали в разгар их ссоры. Я старалась не смотреть на них, быть тактичной. А вот Пит смотрел, что было некрасиво. А потом заговорил, что было еще хуже:
– Эй, а как же я? А если ты скажешь это в моем присутствии?
– Как же ты? – спросила она. – Если не сможешь уехать отсюда, спи в машине.
Она шагнула с камня туда, где, казалось, было помельче. Вода была не очень глубокой, но темной, как камень, на котором мы стояли, пряча в себе все, что захватила, даже носки сапог. Руби попыталась обойти Джону, но он не пропустил ее, а схватил ее за руку, удерживая на месте.
Это было все равно что смотреть на блестящего бесстрашного жука, который хочет улететь, но переливающееся крылышко которого прижали булавкой. Руби пыталась освободиться, но Джона держал ее крепко. И вот она перестала сопротивляться, но он не ослабил хватку. Я больше не могла на это смотреть. Мне пришлось отвернуться.
– Ой, – услышала я ее голос. – У меня будет синяк.