Приблизившись вплотную, второй мотоциклист глушит мотор и гасит фару. Треск цикад. Из темноты смутно проступают силуэты двух мотоциклов на фоне чуть более светлого неба. Молчаливые фигуры в седлах почти неподвижны. Один курит, огонечек сигареты то ярко вспыхивает, то почти гаснет. Потом, прочертив огненную дугу, падает в пыль. Мотоциклист сдвигает шлем на затылок, его лицо смутно белеет в темноте.
— Да нету здесь ни фига! Нету! Дохлый номер… — голос у него совсем мальчишеский.
Второй молчит, закуривает новую сигарету. Огонек зажигалки освещает руки в черных перчатках и острый упрямый подбородок. Губы чуть улыбаются, остальное скрыто под черным пластиком шлема. Вытянув сигарету в две быстрые затяжки, он говорит, чуть растягивая слова:
— Хочешь свежий анекдот?
— Ну?
— Вика замели.
— Не смешно.
— Да не, в натуре… Он сказал, что видел патруль. Не простой/ в камуфдяэе и без знаков различия. Ну и решил приколоться. А они оказались ребятами без юмора. По-моему, забавно… — отбрасывает окурок, сплевывает, уже другим тоном, уверенно, — Это где-то здесь. Рядом. Надо лучше искать.
Резко взревывает мотор (камера отступает, приподнимаясь). Огонек стремительно движется по черной земле. Чуть помедлив, за ним устремляется и другой. Догоняет, и дальше они перемещаются вдвоем. Затихающий треск моторов переходит в треск цикад.
Воображала, танцуя, идет по коридору. Кружится, раскинув руки, что-то в такт напевает. Лицо сияющее, голова запрокинута, глаза закрыты. Звучит ее бравурный марш, синий плащ вьется за спиной как крылья (на ней костюмчик «леди Вольт»). Продолжая кружиться и не открывая глаз, плавным и точным движением заныривает в свою комнату (марш звучит теперь приглушенно, словно из-за двери).
От двери пункта слежения ей вслед смотрят истерзанные студент и Ромик. Они растрепаны и исцарапаны, грязные и мокрые халаты висят тряпками, на шее у Ромика — обрывок ковбойского платка, у студента из оторванного с мясом кармана торчит сломанная стрела. Он пытается закурить, но подряд ломает третью сигарету. Глаза дикие.
— А не слишком ли? — спрашивает Ромик неуверенно. Студент опять пытается прикурить, на этот раз роняет зажигалку. Руки у него дрожат все сильнее. Он морщится, качает головой. Голос хриплый:
— Там двенадцатый уровень сложности. Что она может понять?..
— А… вдруг?
— Не глупи. Пусть побалуется… или ты что — хочешь, чтобы она — ОПЯТЬ?!!
Ромик содрогается всем телом. По его лицу видно, что он совсем этого не хочет.
Уже знакомая дежурная часть. Но теперь за столом сидит Михалыч, и видно по его уныло-терпеливому лицу, что выполнение функций дежурного не относится к числу его самых любимых занятий. Лейтенант на этот раз выглядит гораздо веселее, поскольку в данный момент является лицом практически неофициальным, что и подчеркивает свободной позой, удобно устроившись на краю стола. Разгневанный человечек потрясает перед ними стопкой отпечатанных листов:
— … что характерно, это нельзя даже назвать просто хулиганством!.. Это же форменная дискредитация личности! И что характерно — намек на мою профессиональную несостоятельность! При этом — злостная порча оборудования! Что характерно! Из-за этого вируса 157 человек сегодня не могли работать! Пришлось вызывать целую бригаду специалистов… Что характерно — они до сих пор не смогли устранить! Форменный бандитизм! Да если бы только этот вирус! Что характерно — повсеместно ведь, понимаете?! Повсеместно!!
Михалыч смотрит страдальчески, говорит успокаивающе:
— Хорошо, хорошо, я это понял… Теперь хотелось бы понять, что вы от нас хотите конкретно? Поймать этих хакеров? Хорошо, мы будем их ловить… Но обещать, что поймаем, я вам, откровенно говорю, не могу. Нету у нас специалистов. Ну нету! Ни аппаратуры, ни специалистов. Вот я, например, даже представить себе не могу, как их можно ловить… Вы видели наш компьютер? Ваше счастье, что не видели. Эти модели были списаны как морально устаревшие лет десять назад. Чтобы не выкидывать, подарили милиции. А мы что? Мы даже спасибо сказали, раньше-то и таких не было, на двоечке пахали, если свет был, и радовались, что не надо все это от руки писать. Так что сами понимаете… Мы по старинке. Традиционно… Так что вопросы у меня тоже будут традиционные. Подумайте, кто из Ваших коллег мог бы сотворить эту… грубую шутку? Не торопитесь, хорошенько подумайте…