Мы с сестрой любили слушать его истории. А сгубил папу отнюдь не Запад. Пожалуй, Запад был его единственной страстью, он любил это место больше мамы и нас вместе взятых, и ему исключительно повезло. Не каждый в жизни находит нечто столь сильно любимое.
Мне тоже повезло — у меня была сестра. Теперь ее не было, но что ж — кому больше дано, с того больше и спрашивается. Грусть накатила неожиданно, наверное, так подействовал на меня дом нашего детства, в котором мы, когда я в последний раз здесь была, все еще были вместе.
Тяжелые кованные ворота оказались не заперты, и я проехала по аллее, слушая мягкий шорох шин по асфальту. Припарковав машину там, где это всегда делал папа — на площадке далеко за домом, я пошла к главному входу.
Сад казался мне неухоженным. Конечно, я сказала управляющему, что не нуждаюсь в услугах садовника, но неужели Северин и Эмилия не могли содержать мой дом в порядке? Нужно было потребовать от них этого, но я не додумалась.
Теперь уже было поздно. Разрослись кусты, цветы погибали от недостатка воды, и неестественная для этого климата зелень нашего сада угасала. Даже лабиринт с фонтаном в центре терял свою форму. Плющ, которому полагалось виться на балкончиках, спускался по колоннам вниз, торжествуя.
Когда я решу, что делать с моими гостями в долговременной перспективе, нужно будет пригласить садовника, чтобы он привел все надлежащий вид, подумала я. Досада была сильной, куда более острой, чем стоило бы.
Я поднялась на крыльцо и нажала на звонок, искреннее надеясь, что дома они, по крайней мере, соблюдают чистоту. Мне открыли не сразу, более того, я практически решила позвонить во второй раз, а ведь это решение всегда давалось мне трудно. Слава моему богу, я так и не смогла претворить его в жизнь.
Сначала я испугалась, отпрянула, схватившись за перила, чтобы не упасть. У существа, стоявшего передо мной, была чудовищно искаженная звериная морда с оскаленными, бритвенно-острыми зубами. Мне понадобилась секунда, чтобы понять, что это маска, однако в ней было нечто настолько страшное и неприятное, что легче не стало. Металл и кожа тесно переплелись в этой маске, оскаленные металлические зубы казались лезвиями. Пропорции были грубо нарушены, не от неумелости изготовителя, но в насмешку над природными формами, так что сложно было сказать, что за существо задумывалось изначально. Наверное, никакое, не существо из этого мира.
Мне стало неприятно и жутко, хотя я уже поняла, кто передо мной. Малыш внутри зашевелился активно, недовольно, словно ему передался мой страх, и он сам боялся. Я положила руку на живот, чтобы успокоить его, но успокоить саму себя оказалось сложнее. Я отвела взгляд с трудом. Несмотря на то, что я понимала — это всего лишь маска, беспокойство меня не оставляло. Было в ней нечто странное, отталкивающее и противоестественное, связанное не только с ее видом, но и с сутью этого послания.
Может быть, часть бога, элементом поклонения которому она являлась, просто была мне чужда.
— Моя императрица! Да еще и вместе с будущим наследником! Добро пожаловать к нам! То есть, так я, разумеется, сказать не могу, ведь это ваш дом. В таком случае: добро пожаловать домой! Я не испугал вас?
— Что вы, все нормально. Здравствуйте, господин Северин.
Северин стоял передо мной в совершенно не подобающем виде — на нем был атласный халат, цветом не определившийся между красным и розовым, домашние, явно дорогие, но измятые брюки и эта чудовищная маска. Голос его звучал весело и приветливо, но не успокаивал меня.
Северин хлопнул себя по лбу, словно забыл самое главное, а затем отошел от двери, впустив меня в дом. Я вошла, подумав, что здесь много темнее, чем я помню.
— Только не говорите, что покинете нас, не оставшись на вечеринку! — сказал Северин.
Я планировала потянуть время, чтобы провести здесь ночь, когда окажется, что поздно ехать обратно в Делминион, однако Северин упрощал дело.
— Посмотрим, — сказала я. — Я просто хотела проверить, как у вас дела и содержите ли вы в порядке мой дом.