No future, здесь и сейчас.
No future, отныне и присно.
Это есть наш крест, наши стигматы и наш венец из колючей проволоки.
No future.
20.
Я отлистал немного вперёд, потом ещё немного и мои смутные подозрения оправдались. Вся тетрадь была заполнена досужими измышлениями на тему того, как плохо нам жить, и как нас уже ничего не ждёт.
Вот придурок. Он гробил свою жизнь, час за часом, день за днём на банальную констатацию очевидного факта.
Теперь мне не было жаль Валеру. И очень хотелось ужраться.
21.
Утром моя память представляла сплошную раневую поверхность. Шершавые мысли, изуродованные врождёнными дефектами, копошились в похмельной сукровице. Словно червей под крышку черепа запустили.
Нюрка, вроде бы, чуть-чуть отошла, но в глаза ей смотреть было страшно. Всё утро она молчала.
Я объяснил ей, что мне надо идти на Клондайк - иначе придётся вскрывать НЗ. А НЗ вскрывать нельзя, если можно пойти на Клондайк. Нюра кивнула и отвела глаза.
Насти с Петром не было дома. Я набросал от руки коротенькую записку и засунул под соседский звонок. "Ладно, потерпит Нюрка",-- подумал я по дороге на станцию,-- "Что уже теперь может случиться?"
И окунулся в давно ставший привычным мирок.
Весь день мне однозначно не везло: я напоролся на целую кучу битой оптроники. И бросать жалко, и надежды на то, что среди этого лома найдётся хоть один рабочий процессор, было не так уж и много. А потом я выкопал один из этих странных приборов, которые, по слухам, стояли не то в военных альтерах, не то в контроллерах искусственного интеллекта. Маленькая коробочка, витой иероглиф на крышке - символ давно исчезнувшей корпорации - мембраны прикрывают оптические порты. Тестер пискнул и выдал сообщение о полной работоспособности моей находки.
Я усмехнулся и побрёл на точку.
"Роза перемен". Говорят, раньше были такие сектанты, которые верили, что бог живёт на индустриальных помойках. Не знаю, нашли они его там или нет, а за себя скажу, что много всякого дерьма встречал на Клондайке, но бога - ни разу.
А вот Бедламыч, похоже, из этих самых придурков - последний из Могикан. Раз в месяц он берёт с собой охрану из бойцов Азохунвейбина и отправляется вглубь Клондайка. Среди завсегдатаев его питейного заведения ходят слухи о том, что Бедламыч ищет Хозяина Зоны. А кто такой этот Хозяин никто и знать не знает, да и сам Бедламыч, пожалуй, не догадывается.
В любом случае, "Роза перемен" - это то место, где хорошие люди могут купить хорошей выпивки, а плохие получить в рыло. Я, похоже, был хорошим человеком, потому и сидел за самым крайним столиком, обитым серебристой обшивкой древнего истребителя и пил какой-то шибко непонятный коктейль из десятка компонент. Бедламыч протирал стаканы за стойкой бара, в воздухе стоял негромкий гомон, а сигаретный дым постепенно приобретал плотность густого тумана.
В самый раз было пожаловать плохим ребятам и обломить вечеринку. Ребят долго ждать не пришлось: ближе к вечеру в бар ввалилась бригада вооружённых чурок. Шесть голов, в общей сложности, если конечности, в которые они едят вообще можно назвать головами. Морды наглые, с такими только собственный сортир заходят. Судя по тому, что никто не мешал гостям в их начинаниях, охрану у входа они уже привели в негодность.
Я потянулся за станнером. В подобных переделках важно продержаться до того, как Азохунвейбин просечёт ситуацию и пришлёт подмогу.
А потом чурки посмотрели на меня, и мне вдруг стало очень нехорошо. Потому что ребята, как пить дать, явились по мою душу.
Пинком переворачиваю стол и прячусь за этим импровизированным укрытием. Как раз вовремя - угол стола разлетается в щепки, ещё несколько выстрелов крошат висящие на стене пенопластовые безделушки.
Высовываю руку со станнером, наугад делаю несколько выстрелов. Кто-то из чурок орёт, словно резаный, перемежая русский мат с выражениями на непонятном мне языке. С трудом подавляю в себе желание высунуться, и, как оказывается, совершенно правильно делаю. Потому что стол принимает на себя несколько ударов, от которых меня просто прижимает к стенке. Ножки стола упираются в стену, и я оказываюсь в импровизированной клетке. Бери - не хочу. Чуть высовываюсь вместе со своим пистолетом и отстреливаю чурку, решившего подойти поближе. Остальные отпрыгивают за широкие колонны в другом конце помещения и начинают тщательно расстреливать моё убежище.