Не знаю, о чём думала в этот момент Настя, но руки у неё мелко дрожали. А Нюрка снова как будто выслушала чей-то ответ и продолжила:
--А ты молчи, если не уверен. Когда молчишь,-- тут она сжала губы и покачала головой, словно рассказывала что-то необычайно интимное, боясь сказать хоть одно неверное слово,-- ...когда молчишь, оно понятнее. Кто хочет понять, он молчание поймёт лучше, а если кто понять не хочет, то ни криков, ни песен не услышит. Когда молчишь - то уж точно не соврёшь.
Тут она снова обмякла и завалилась навзничь.
Мы с соседкой переглянулись.
--Раньше такое было?-- спросил я.
--Да нет, лежала и не шевелилась. Может, отходит?
--Куда отходит?
--Типун тебе на язык. Я в смысле, что лучше ей становится.
--Ну... если это - лучше... Ладно, пойду-ка я, покумекаю с Кислым.
До магазина я долетел минут за пять, так что остатков праведного гнева хватило бы на то, чтобы голыми руками превратить подонка в кровавое месиво. Но Кислого за продуктовым не было, что заметно продлило его бренное существование. Зато оказалась масса случайных свидетелей, достаточно трезвых, чтобы подтвердить, что Нюрка действительно сегодня подходила сюда, и что Кислый спихнул ей дозу.
--Что за доза,-- поинтересовался я,-- жёлтое стекло и надпись "D.E.N"?
На меня посмотрели охуевшими от недопонимания глазами. То ли и вправду никто ничего не знал, то ли считал, что излишек слов порождает недостаток жизни.
--Ладно, задаю следующий вопрос,-- я едва сдерживал порывы перестрелять всех этих нарков и дилеров к едрене фене. Во-первых, насмерть из станнера всё равно не убьешь, а во-вторых, хрен его знает, кто за кем тут стоит,-- Вопрос такой: когда и где нарисуется Кислый.
Мои обдолбанные собеседники только руками развели.
--Значит так,-- я старательно изобразил заинтересованную физиономию,-- Это уёбище толкнуло моей бабе охуительную дрянь, от которой она до сих пор кончает. Я тоже хочу этой дрянью вмазаться. Так что, если он тут возникнет - дайте ему знать, кто и зачем его ищет. Морда моя тут кому-нибудь знакома?
Кто-то кивнул.
--Ну вот и аюшки. Счастливо оставаться.
Домой я вернулся удручённым, с полным осознанием того, что-либо меня будет искать Кислый, либо крыша Кислого, в зависимости от того, насколько дикий вид я имел за продуктовым.
Дома всё было по-прежнему: Нюрка лежала без движения и рядом, почти такая же неподвижная, сидела Настя.
--Стихи читала,-- невесело усмехнулась моя соседка, не глядя в мою сторону,-- красивые.
И, потом, соскочив со стула, с мукой на лице.
--Димыч, прости меня дуру, да я если бы знала, никогда бы ей денег не дала, она когда торчала, я ж ей тогда ни копейки...
--Ладно, ладно, успокойся. Нечего тебе себя винить. Это я, кретин, не усмотрел.
И тут Нюрка встала на ноги, подброшенная непонятной, почти гальванической судорогой и подбежала ко мне. Глаза её были полны слёз.
--Как так?! Он не мог, не мог, понимаешь... Он ведь такой живой был, такой живой... Живее всех нас...-- Нюрка впилась ногтями в моё плечо и сквозь свою боль я вдруг ощутил царившую сейчас в девушке безграничную холодную пустоту,-- Он же сам мне говорил, что жить любит... Ты глаза его помнишь, карие... тёмные... а всё равно светятся... Так ведь ни у кого глаза не светились. Я не верю...
Она упала на колени и зарыдала. Я сел рядом и обнял её за плечи.
--Ну... успокойся... это я, Димыч, здесь всё в порядке...
А сам чувствовал, как растворяются в её слезах проведённые мною на Клондайке годы. И забываю, как я учился бить первым и топить ближнего чтобы не утонуть самому. А Нюрка тем временем успокоилась и, всхлипывая, вновь заговорила.
--А стишок ты хороший написал... Ему бы понравилось. И про ягоды на снегу здорово, и про любовь тоже... Честный стишок, без понтов. Только... Только я всё равно не понимаю... Не понимаю...
И снова потеряла сознание. Я отнёс её обратно на диван.
--Настя, иди ты лучше уже домой, за Нюркой я присмотрю.
Часы пробормотали "Двенадцать часов ровно". А я сидел и тупо смотрел в потолок.
9.
Небо с овчинку - волку одёжа.
Семь болек отболело,
Семь ключей железных каблуком правлены,
Семь ночей холодным потом сошли...
Да и хватит!
Мешок за спиной - что петля на шее,
В дорогу собираться - узлы править
Покрепче, да позабористей...
Светает.
10.
Утро было каким-то хмурым. Холодный ветер пригнал низкие свинцовые тучи, обложившие небо от горизонта до горизонта.