Наверное, я задумалась неслабо, Агаша насторожилась:
– Анель, ты чего? Из-за Усеньки расстроилась? Она не столько ушиблась, как испугалась, с ней все хорошо.
– Да, – всхлипнула еще раз и тут же хихикнула кроха. – Со мной все хаясе! А с тобой? Пьохо, да?
– Нет-нет, со мной не плохо, – растянула я губы в резиновой улыбке. – Я просто с бабушкой пришла поговорить. Можно?
– Мозьно, – зевнула Уся.
– Погоди, я ее спать уложу, ладно? – посмотрела на меня сестренка. – Ты не торопишься? Перемещатель подождет?
– А я сегодня одна, – словно о чем-то незначительном сказала я.
– Ну тогда ладно, – повернулась Ага к внучке. И тут же подпрыгнула: – Как одна?! В смысле, ты его отпустила?
– Одна – это значит, одна. Без перемещателя. Укладывай Усю, я потом тебе все расскажу.
– Как же я теперь буду ее укладывать, если ты… Да нет, ты шутишь.
– Хорошо, шучу, – улыбнулась я. – Укладывай, я пока схожу умоюсь.
Умыться и впрямь не мешало. Жидкость от снятия воспалений, которую я намагичила для сведения шишки, пахла почему-то нефтепродуктами, и если я, будучи на Земле автомобилисткой, к этому запаху притерпелась и ничего против него не имела, то Ага и тем более Усеньке он мог показаться неприятным. Так что я со всем усердием намылила лицо, потерла мочалкой лоб, смыла пену, намылилась снова – и так пять раз, пока запах стал неразличимым. А потом в дверь ванной заскреблась Агаша. Я наскоро вытерлась и вышла:
– Что случилось?
– Это не со мной случилось, а с тобой! – горячо зашептала сестренка. – Ты ведь не шутила, я чувствую! Говори, как ты попала сюда без перемещателя? Только не сочиняй, что шла пешком! Это тебе не через какое-то болотце – до замка подгилена!
– Ничего себе болотце, – хмыкнула я. – Едва в нем не остались обе.
– Но это хоть близко. А королевский дворец далеко. Ты бы дней пять пешком топала. Если бы не съели по дороге. Говори правду! Ты обещала никогда мне не врать.
– Да я и не собираюсь. Для того и пришла, чтобы все тебе рассказать.
– Но только не говори, что выдрессировала кишикротов! – схватилась за побледневшие щечки фейона. – Они очень коварные. Притворятся добрыми, а потом – ам! Как вкусно, хочу еще.
– Не скажу, – пообещала я. – Я не люблю кишикротов. Не в смысле есть, а вообще. А попала я сюда очень просто. Была там – стала тут. Видишь ли, Ага… Оказывается, я не только воплоэна.
– А кто еще? – едва слышно прошептала сестренка. – Ты же не… фейона? Тебе же не отрезали в младенчестве крылья?.. Ой, что я говорю! Ведь ты бы не смогла без них прилететь. И ты… крупненькая.
– Нет, к сожалению, я не фейона, – погладила я Агашу по белой пушистой головке мизинцем. – Я всего лишь воплоэна-перемещатель.
– Но таких не бывает! – вспорхнула на мое плечо феечка.
– Бывает, вот же я, перед тобой. И я говорила с Милоненой, старой служанкой мужа, она помнит, что раньше тоже были такие. Теперь вот снова есть.
– Поклянись, что ты не шутишь, – вспорхнула и зависла перед лицом Агаша.
– Клянусь! Я переместилась сюда без посторонней помощи.
– Но как ты вообще поняла, что так умеешь? – вновь опустилась на плечо сестренка.
– Поняла, потому что мне это было очень нужно, – призналась я. – Помнишь, я спрашивала тебя про соседей-королей?
– Конечно! И сказала, что твоему мужу угрожает опасность.
– Да, – шепнула я, осмотрелась, хотя и так знала, что кроме нас и спящей Уси никого здесь быть не может, и продолжила: – Кто-то вынюхивает о прошлом Вилеона. Думаю, заподозрили о его необычных способностях.
– О том, что он воплоэн? – ахнула фейона.
– Может, о воплоэнах пока и не знают, но если узнают – случится беда.
– А при чем здесь твое умение перемещаться?
– При том, что копают на родине моего мужа, это ужасно далеко!
И я рассказала Агаше все, что знала сама, включая свои планы и домыслы.
– Я ведь быстро, – таким тоном, будто просила у сестренки разрешения, закончила я рассказ, – прыг туда, все разузнала, прыг обратно. Никто и не заметит, что я отлучалась.
– Если не заметят, какой тогда смысл? – задала резонный вопрос феечка. – Кому-то ведь ты должна будешь сказать, что узнала.
– Должна, – вздохнула я. – Вилеону и скажу. Но ведь это уже будет после. А победителей не судят.
– Представляю, как он рассердится, – покачала пушистой головкой Агаша.
– Ну и пусть сердится! – топнула я. – Главное, что останется живым-здоровым и с короной на голове. Или ты считаешь иначе? Лучше мне забиться в угол и помалкивать?