– Идите, мойтесь. – И шепнула фейоне: – А я полетела в Такудал.
– Только отнеси, пожалуйста, Усеньку. Она же устала.
Когда бабушка замочила внучку прямо в платьице в воду и принялась ее отстирывать, я вернулась в комнату, надела перекрашенную шапку и стала вспоминать картину с замком и деревом.
Но сосредоточиться мне не дали. Из ванной раздался вопль:
– Не хасю-ю-уу! Не надо мыля! Гьязки сиплет!
Тут же закудахтала Агаша:
– Потерпи чуток, без мыла твои волосики не промыть… Стой! Ты куда?!
Из ванной комнаты вылетела Усечка и пронеслась совсем рядом с моим лицом, обдав его веером мелких брызг. Они попали в глаза, а поскольку вода была мыльной, я тоже чуть было не закричала: «Гьязки сиплет!» Заморгала, стала их тереть…
Прилетела всклокоченная сестренка.
– Где она?! Где?
– Только что пролетела, – продолжала моргать я. – Где-то тут прячется. Никуда не денется, дверь закрыта… Помочь искать?
– Не надо, – отозвалась Агаша. – Может, она тебя боится? Лети в свой Такудал.
Ну что ж… Я снова вспомнила картину, сосредоточилась на разлапистом, с обломанной верхушкой дереве, шагнула к нему… И в последний момент, когда комната стала уже стремительно блекнуть, услышала: «Стой!» и увидела метнувшуюся ко мне зеленокрылую молнию.