Наступила тишина, нарушаемая лишь нашим тяжёлым, прерывистым дыханием. Я медленно вышел из неё. Анора, всё ещё опираясь на искорёженный манекен, не двигалась. Её плечи ритмично вздымались.
Она медленно выпрямилась и обернулась. Её лицо было серьёзным, взгляд тёмным и нечитаемым. Она молча провела рукой по кожаной юбке, разглаживая складки.
— Удовлетворил своё мужское тщеславие? — её голос прозвучал ровно, без насмешки и без злобы, просто как констатация факта.
— Нет, — тихо, но твёрдо ответил я.
В её глазах мелькнуло удивление, но ему не дали разгореться. Я резко приблизился к ней, схватил её за затылок и страстно, почти жестоко прижал свои губы к её губам. Этот поцелуй был не о нежности, а о праве, о доминировании, о том, чтобы стереть её холодную маску. Она на мгновение застыла, а затем ответила с той же яростью, впиваясь зубами мне в нижнюю губу до крови.
Разорвав поцелуй, я, не отпуская её взгляда, с Аноры подумал: Вот же сука!
— На колени, — прозвучал негромкий, но не терпящий возражения приказ.
В её глазах вспыхнул огонь неповиновения, но тело, привыкшее подчиняться, сработало быстрее мысли. Она опустилась передо мной на колени, её поза была одновременно покорной и вызывающе прямой.
Я провёл большим пальцем по капельке крови на своей губе и медленно, не отрывая взгляда от её губ, смазал её.
— Моё тщеславие ничто по сравнению с тем, чего я хочу на самом деле, — прошептал я, впиваясь в неё взглядом. — Я хочу не твоего подчинения, Анора. Я хочу твоего признания. Твоего честного «да». И мы будем стоять здесь, до тех пор, пока ты не сломаешься и не признаешься, что жаждешь этого не меньше моего.
Я положил руку ей на голову, не давя, а просто фиксируя её на месте.
— А сейчас… ты прекрасно знаешь, что делать дальше. Ты ведь не думала что всё закончится так быстро?
Её глаза сверкнули гневом, но в их глубине читалось и другое — азарт, вызов и та самая животная страсть, которую она так тщательно пыталась скрыть. Она медленно потянулась ко мне, и на этот раз в её движении была не вынужденная покорность, а тихое, яростное согласие на новую часть нашей извращённой тренировки.
Её пальцы дрожали едва заметно, когда она взяла влажный, всё ещё чувствительный член в руку. Анора замерла на мгновение, её дыхание горячим облаком касалось кожи. Она посмотрела на меня снизу вверх — взгляд, полный ненависти, вызова и неистового, пожирающего любопытства.
— Признайся, — снова прошептал я, впиваясь пальцами в её волосы, но уже не с силой, а с требованием. — Скажи, что ты этого хочешь. Что ты сгораешь от этого.
Она не сказала ни слова. Вместо ответа она резко, почти грубо, приникла ко мне губами, и мир сузился до влажного жара её рта, до языка, который не ласкал, а покорял, до низкого стона, вырвавшегося из её собственной груди. Её движения были неистовыми, отчаянными, лишёнными всякого изящества. Она не угождала — она доказывала. Доказывала, что может сокрушить моё самообладание так же легко, как и я её.
Я откинул голову назад, пламя факелов плясало у меня перед закрытыми глазами. Её ногти впивались в мои бёдра, оставляя метки, её слюна стекала по мне, и каждый её звук, каждый прерывистый вздох был музыкой, сладчайшей из когда-либо слышанных.
— Да… вот так… — вырвалось у меня сдавленно, и я почувствовал, как её губы растянулись в ухмылке вокруг моего члена.
Она знала, что побеждает. И это заводило её ещё сильнее.
Я не сдержался. Новый, ещё более мощный оргазм вырвался из меня, заставив её подавиться. Она отпрянула, кашляя, с подтёками на щеках и победным, диким блеском в глазах. Она смотрела на меня, тяжело дыша, она победила, заставила меня кончить, продолжая стоять на коленях в пыли и прахе.
Мы молчали несколько долгих секунд, измеряя друг друга взглядами. Воздух снова трещал от невысказанного напряжения.
Я медленно опустился перед ней на колени, сравняв наши позиции. Большим пальцем я стёр грязь с её подбородка, и она не отстранилась.
— Видишь? — мои слова прозвучали тихо, но отчётливо, заглушая потрескивание огня. — Ты не просто хочешь этого. Ты отлично справляешься! Прям будто рождена для этого!
— Рождена? — удивилась она с кривой улыбкой на лице. — Для чего? Для того чтобы…?
— Да, — коротко ответил я, и вновь вогнал член ей в глотку. — Для того чтобы сосать! Ух, да, продолжай!
Анора не сопротивлялась, она активно начала двигать губами и язычком, вновь пытаясь закончить все быстро, но я ухмыльнулся и активировал навык, теперь я не кончу пока сам того не пожелаю.