— Следующий раунд, Анора. — прошептал я. — И он будет очень долгим…
Город Наарком. Предрассветные часы.
Воздух над городом гудел от напряжённой деятельности, словно гигантский улей перед грозой. За высокими каменными стенами кипела лихорадочная работа: слышался лязг железа, скрип телег, отрывистые команды капитанов и глухой, нервный гул сотен голосов. Город продолжал готовиться к осаде.
У подножия стен солдаты и горожане, обливаясь потом, возводили дополнительные баррикады и частоколы, углубляли ров. Ина фоне этой суеты, этого хаотичного муравейника, ворота с тихим скрежетом приоткрылись ровно настолько, чтобы пропустить отряд, резко контрастирующий с окружающим миром.
Первым выехал Гаазэф. Он был облачён не в свой привычный походный доспех, а в тёмный, оттенённый серебром дублет и плащ, наброшенный на плечи. Его лицо было непроницаемо-спокойным, но глаза, холодные и оценивающие, сканировали местность, выискивая малейшую угрозу.
Он был стержнем, вокруг которого закручивалась вся операция. За ним, будто выплывая из тени стены, появились маги. Их было легко отличить друг от друга.
Двое — в глубоких бархатных мантиях, расшитых сложными серебряными узорами, символизирующими стихии. Их руки украшали массивные перстни с мерцающими самоцветами, а посохи были вырезаны из тёмного дерева и увенчаны кристаллами, пульсирующими тихим внутренним светом. Они сидели в сёдлах с надменной, почти скучающей грацией аристократов, снисходящих до грязной работы.
Это были маги-аристократы, ценнейший и капризнейший ресурс, выпрошенный у знати. Ихокружала другая группа — маги в практичных, но добротных шерстяных плащах с капюшонами, с более простыми, но не менее эффективными жезлами из полированного дуба. Их лица были сосредоточенны и суровы. Это были личные маги-охранники и маги-рабочие, ветераны многих кампаний, чья магия была не украшением, а ремеслом.
Защиту всей этой колонны обеспечивал эскорт рыцарей в полных латных доспехах. Их кони фыркали и беспокойно перебирали копытами, чувствуя исходящее от магов напряжение. Отряд тронулся, оставив за спиной шум стройки и устремившись по мощёной дороге, которая, как разорванная артерия, вела прямиком к надвигающейся армии барона.
Я был удивлён тому, что граф прислал за мной посреди ночи. Мой план явно пришёлся ему по вкусу. Настолько, что он, видимо, тут же вызвал аристократов, и теперь их дети, личная стража и маги рабочие теперь скачут позади меня.
Интересно, как он их заполучил? Силой, угрозами или мольбой? Отпрыски знати — не маги, а просто напыщенные щеголи на первый взгляд. Но остальные… Они обученные, суровые. Видно, что справятся с задачей.
Через пару часов.
Гаазэф поднял руку, и отряд замер. Они достигли идеальной точки: небольшой мост, под которым шумела река. Уничтожить его здесь — значит усложнить путь для обозов и организованного войска.
— Начнём отсюда, — коротко бросил Гаазэф, указывая на мост. — Приступайте. Охрана, в периметр!
Рыцари рассыпались, заняв позиции на склонах, образовав живое ограждение вокруг магов. Гаазэф остался в центре, его рука лежала на эфесе меча.
Маги-аристократы спешились с помощью оруженосцев. Их движения были медлительными и полными собственного достоинства. Они обменялись короткими пренебрежительными взглядами с боевыми коллегами, будто принимая незримую эстафету.
Один из них, высокий и худой, с острым лицом, воткнул свой посох в землю. Кристалл на его вершине вспыхнул ярко-жёлтым светом. Он воздел руки, и его голос зазвучал, наполняясь могуществом, — это были не слова, а низкочастотный гул, заставлявший вибрировать камни под ногами.
Земля перед ним вздыбилась. Камни мостовой затрещали, будто по ним ударили молотом гиганта. Глубокие трещины, похожие на чёрные молнии, побежали от его посоха к центру дороги.
Его компаньон, тем временем, сделал изящный взмах рукой, держащий жезл, словно дирижируя невидимым оркестром. Из трещин, созданных первым магом, с грохотом начали вырываться каменные шипы, ломая и переворачивая плиты. Это была не грубая сила, а чудовищная, точная хирургия, разрывающая плоть дороги.
Когда работа аристократов была закончена — на месте ровного полотна зияла рваная, искорёженная траншея, несколько человек из числа магов рабочих, казалось, с болью смотрели на происходящее перед ними. Гаазэф это заметил и решил, что, возможно, они и сами строили подобные дороги, и им больно было наблюдать за тем, как их разрушают.