Капитан побледнел. Он слышал рассказы о паладинах. И об исчезновениях. Он знает, какой властью обладает даже самый низкоранговый инквизитор. Перед ним уже не просящий беженец, а грозный представитель силы, с которой не поспоришь.
— Открывайте малые калитки, — сдавленно произнёс капитан после долгой паузы. — И проводите… гостя… ко мне в кабинет. И доложите графу о прибытии инквизитора, и побыстрее… — капитан посмотрел на инквизитора и с кривой улыбкой произнёс: — Добро пожаловать в Наарком, отец.
Инквизитор вновь натянул капюшон и вновь превратился в невзрачную фигуру на тощей лошади.
Кабинет Графа.
Граф нервно постукивал перстнем по столу, заваленному докладами, картами и просьбами о поставках провизии.
Что здесь забыл инквизитор, чёрт возьми? — раздумывал граф, пока его помощник искал документы, касающиеся инквизиторов.
В империи, где располагалось его маленькое графство, он и барон, объявивший ему войну, были маленькими песчинками. Над ними стояли герцоги, виконты, короли и, главное, сам император.
Еще император Валуон, правивший три сотни лет назад, наделил инквизиторов огромной властью. Они могли требовать помощь даже королей, как и судить их при необходимости, и что же такой высокопоставленный человек забыл в его графстве, он не понимал.
Граф стал думать над тем, где напортачил, и виновен ли он настолько, что инквизитор пришел по его душу. Но потом он вспомнил о докладах о пропавших паладинах, после чего у него отлегло, но он понимал, что разговор предстоит, скорее всего, неприятный.
В дверь без стука вошел капитан стражи, а за ним — тот самый старик. Но теперь в его позе не было и тени сгорбленности. Плащ он сбросил на пороге, открыв поношенную, но чистую рясу монашеского ордена. На его груди висел потёртый тусклый символ.
Граф попытался встать, но инквизитор упредил его, бросив на стол свёрнутый пергамент с восковой печатью, от которой, казалось, веяло жаром.
— Я брат Грион из Ордена Пылающего Сердца, — голос гостя был тихим, но резал слух, как сталь. — По воле Верховного инквизитора, я беру на себя расследование деяний некромантии и ереси в вашем городе. Ваша осада и надвигающаяся битва — дело временное и меня не волнует. А вот чума, что гнездится в ваших стенах, — вечна.
— Но как же… — граф попытался объясниться. — Брат Грион, прошу вас понять. К стенам движется армия, она будет у наших стен в ближайшие дни. У нас сейчас нет ни времени, ни ресурсов…
— Мне не нужны ваши ресурсы, — брат Грион уперся руками в стол, его бледное лицо оказалось в сантиметре от раскрасневшегося лица графа.
Граф побледнел. Его пальцы сжали край стола до побеления костяшек.
— Тогда… Чего вы хотите? — выдавил он.
— Полной власти. Доступа ко всем архивам. Права на допрос любого, от вашей супруги до последнего вора. Вашего приказа о полном содействии. И вашей молитвы о том, чтобы я нашел эту заразу раньше, чем враг постучит в ваши ворота.
Инквизитор выпрямился, его холодный взгляд скользнул по картам на столе.
— Ваша война еще в пути, граф. Моя уже здесь. И если я проиграю, вы потеряете не город. Вы потеряете свою душу.
Молчание повисло в комнате гуще дыма. Граф медленно, сраженно кивнул.
— Распорядитесь, капитан. Сделайте всё, как он говорит. И выделите несколько человек в помощь.
Инквизитор кивком принял капитуляцию и, не прощаясь, развернулся и вышел.
Граф остался в лёгком шоке и недоумении от встречи с этим человеком, выглядевшим как старик, но источающим невероятную силу.
— Простите… — нарушил тишину его помощник, молодой парень, который был отобран дочерью графа и с недавних пор выполнял различную работу, а также охранял графа. — Простите, граф Рурстэн?
— Да что? — обернулся граф и заметил в руках парня стопку бумаг. — Что такое?
— Вы запомнили, что именно изображено на символе достопочтенного брата Грифона?
— Что? Нет… — граф понял, что чтобы подтвердить личность инквизитора, нужно было знать, что изображено на его символе. — Ищи… ищи по имени и по описанию внешности, я не желаю больше с ним встречаться.
— Да, я понял, граф, сделаю.
Тяжёлые дубовые ворота графского замка с глухим стуком закрылись за его спиной, отсекая мир света и притворства. Несколько фигур молча встали позади него: пара стражей в потёртых кирасах, двое слуг с бесстрастными лицами, девушка с глазами, полными скрытой тревоги, и молодой парень, сжимающий рукоять меча с наигранной суровостью.